Но он оставался узнаваемым, хотя и был в гражданской одежде. В гардеробе старика Петру отыскались сносные тряпки. Все это было очень странно. Впрочем, каких только чудес на свете не случается.

– Живы, Вадим Алексеевич? – негромко произнес мужчина, остановившись в паре метров от Злобина.

– Жив, Евгений Борисович, – прокряхтел Вадим. – Какими судьбами, если не секрет? Вас вроде убили, нет?"

"Майор Поляков из дивизионной разведки сухо улыбнулся.

– Не верите своим глазам, Вадим Алексеевич? Понимаю ваши чувства. На вашем месте я бы тоже слегка одурел. Очень уж не вовремя вы вернулись. Не ожидал я вас, надо признаться. Но вы сами виноваты. Пришли бы на полчаса позднее, и ничего не случилось бы. Вы и сами не пострадали бы, и капитан Кустовой остался бы цел. Прожили бы после победы долгую счастливую жизнь, омраченную лишь некоторым недоумением насчет того, что же на самом деле произошло в замке. Но это не испортило бы ее. Ведь в жизни часто случаются загадки.

– Кустовой жив? – Вадим вытянул шею, заморгал.

– Жив, не беспокойтесь. Но сейчас он не с нами.

– Зачем вы приказали эсэсовцам нас связать? Все равно ведь убьете.

– Этих ублюдков надо было чем-то занять, чтобы они не оборачивались. А так вы правы, вас можно было и не связывать. Вы с товарищем капитаном не в том состоянии, чтобы я должен был вас опасаться. Как вы себя чувствуете, Вадим Алексеевич?

– Спасибо, что спросили, Евгений Борисович. Расскажете что-нибудь. Ведь за фасадом старого замка скрывается столько интересных вещей.

– Тянете время? – осведомился Поляков. – С какой, позвольте спросить, целью? Ждете помощь извне? Не думаю, что она приедет. Рассчитываете бежать? Я с удовольствием посмотрел бы на это. Ладно, давайте поговорим. С чего же начать?

– Начните как положено: «Жил-был предатель». Зачем вы убили своих подручных? Теперь они в аду искренне жалеют о том, что выставили себя полными идиотами.

– Не люблю нацистов, Вадим Алексеевич. В этом мы с вами похожи. Ну а насчет предательства, это вопрос сложный.

– Советскую власть вы тоже не любите?

– Очень не люблю. Меня просто трясет от этой вашей власти. Вы, наверное, понимаете, почему так сложилось.

– Допустим. Вы были мертвы, сейчас стоите тут вполне себе живой. Это в порядке вещей? Не думаю, что вы намеренно подстроили свою гибель, не в тех, извиняюсь, обстоятельствах, когда шел тяжелый бой.

– Разумеется, мне и в голову не пришло бы такое. Я планировал действовать другими методами. Не будем сейчас разбираться, почему именно я оказался в вашей группе и чего мне это стоило. Согласен, я был как труп, дыхание слабое, никакой реакции на раздражители. Вырубило меня полностью. Спасибо фашистскому фаустнику. Осколок расцарапал височную кость, а мозги, которые меня залепили, принадлежали другому человеку.