– А баба ничего была, могла себя подать, изобразить и скромницу, и куклу-очаровашку, и идейную комсомолку, мозги которой забиты марксизмом-ленинизмом. Артистка та еще. Залезла тебе в душу, да? Только вот таких кавалеров, как ты, она десятками стреляла. Среди них встречались и умники вроде тебя, и полные лопухи. Не боишься, майор, что подведут под тебя уголовное дело? Вроде и бред, но ты сам понимаешь, как это делается. А недоброжелателей ты наверняка имеешь. Они не прочь сдвинуть тебя с занимаемой должности, к теплой стеночке прислонить. Давай, майор, вези, поговорим с твоими костоломами.

– Командир, не останавливайся, – прорычал Кустовой. – Что ты сделаешь? Изобьешь его до смерти? Так он того и добивается, а у нас дополнительная морока будет. Не обращай внимания, блефует этот гад. На такой бред наши не клюнут.

Ткачук хрипло рассмеялся, потом подавился, стал кашлять, заткнулся.

Вадим кусал губы, вцепился в руль.

«Ткачук был прав, – подумал он. – Я повелся на бабу. Кабы не Станка со своими ночными прогулками, то еще неизвестно, чем закончилась бы эта романтическая история».

Дорога шла под уклон. На обочинах мелькали деревья.

– Не слишком ли мы разогнались? – с заметным беспокойством спросил Кустовой.

– Нет, не слишком. От быстрой езды мозги проветриваются, – ответил Злобин.

Что-то подспудно беспокоило его, но отнюдь не угрозы Ткачука, не химерическая опасность, таящаяся незнамо где. Было что-то еще. Оно мучило Вадима по мере роста дистанции между машиной и замком Форгарош.

Пленный снова что-то забормотал.

– Заткнись, скотина, пока рот не заткнули! – прорычал Кустовой.

Перспектива путешествовать с кляпом во рту Ткачука не устроила. Он замолк, снова завозился.

Они не уследили за пленником!

Ткачук и не пытался развязать руки. Из пола под передним сиденьем торчал острый кронштейн. Он тер об него веревку и в итоге своего добился. Путы опали, предатель оттолкнулся обеими ногами и вывалился в задний боковой вырез. Он как-то сгруппировался, на скорости тридцать километров в час выпал на дорогу и покатился в кювет.

Его отсутствие офицеры обнаружили не сразу. Когда машина проехала метров семьдесят, Кустовой внезапно подскочил и взревел благим матом. Вадим от неожиданности выпустил баранку и завертел головой.

Когда он опять вцепился в руль, в глаза ему летела рослая сосна! Он выжал тормоз, но столкновение произошло, пусть и не сокрушительное. От удара в грудную клетку у него перехватило дыхание, искры посыпались из глаз. Кустовой охнул. Его едва не сплющило о панель. Из разбитого капота повалил дым.

– Ты в порядке, Михаил? – прохрипел Злобин.

Кустовой очумело тряс головой. Лицо его исказилось от боли.

– В норме я. Ну ты и отмочил, командир. Где наш попрыгун?! – Капитан всполошился, вывалился из машины.