Связи с сестрой прервались, Фася не хотела, чтобы та знала о продаже квартиры, нашла какой-то незначительный повод и разругалась со Стюрой в дым. Анастасия тоже пыталась в свое время удержать сестру от карт, предрекая: «Скоро ты все проиграешь, на улице останешься». И она оказалась права. Чтобы Стюра не упрекала ее, Фася прервала с сестрой всяческие отношения. Последний раз они виделись в 1960-м. Правда, изредка поздравляли друг друга с праздниками. Фася даже потом посылала сестре фотографии – свои и Дашины, но Стюра, сильно разозлившись, никогда не отправляла снимков дочери и внучки. В 70-м после смерти Анастасии связь прервалась окончательно.

Тем временем у Стюры разыгрывалась своя драма. Один за одним погибали ее мужья. По-хорошему, ей не следовало связывать себя брачными узами, но с упорством, достойным лучшего применения, она продолжала выходить замуж. От одного из супругов родилась дочь, названная в честь любимой сестры Афанасией.

Катятся годы, сестры стареют, появляются внучки. Даша у Фаси и Иветта у Стюры. Генетика – дело сложное, и девочки оказываются очень похожими друг на друга. Английский ученый Джон Самуэльсон, крупный авторитет в области генеалогии, уверял, что раз в сто лет в каждой семье обязательно рождается чудовище – ребенок с лицом ангела, в котором аккумулируются все родовые пороки, например, пьянство дедушки, неразборчивость в связях отца, жадность матери, эгоизм сестры… И надо признать, что в случае Иветты Воротниковой «правило Самуэльсона» сработало на все сто. Девочке по наследству с материнской стороны перешли страсть к игре, безудержное сладострастие, а от отца, которого она не знала, – жадность, злость и невероятная хитрость.

Не слишком опытный психотерапевт не сумел исправить патологическую личность, но помог ей научиться ловко маскироваться. Иветта вышла в жизнь с твердым убеждением: не имеет значения, какова ты на самом деле, важно, кем ты кажешься. Весьма циничный вывод для ребенка, которому еще не исполнилось четырнадцати.

Потом она филигранно отточила искусство обмана. От неприятного ей ухажера матери, метившего в мужья, оказалось крайне легко избавиться. Иветта заперлась в ванной, с мазохистским удовольствием нащипала себя за бока, спину, ноги, а потом пожаловалась матери на приставания Федора. Ася безоговорочно поверила дочери, и Люка сделала следующий вывод: истина не всегда торжествует, главное – умело соврать в нужный момент.

Время бежало, личность формировалась. Еще один урок Люка получила, когда вместо нее, талантливой и красивой, на смотр театральных коллективов в Москву решили отправить другую только из-за того, что ее отец работал главврачом городской больницы.