На улице сегодня светит яркое солнце, снег искрится, и очки в такой ситуации никого не удивят.

Мимо поста ГАИ я промчалась, как Зайка, взвизгнув тормозами, входя в поворот на третьей передаче. Невестка летает, словно ведьма на помеле, только пыль столбом. Гаишники приветливо мне помахали, я кивнула головой и понеслась по дороге, с ужасом наблюдая, как стрелка спидометра подбирается к цифре 100.

Театр Константина Пашина занимал небольшой полуподвал. В холле за столиком восседала дама лет пятидесяти в прозрачной шифоновой блузке, надетой на голое тело. Немного странный наряд, если учесть, что на дворе морозный декабрь, а формы не слишком молодой кассирши далеки от совершенства.

– Давай скорей, – поторопила она меня, – уже начинается.

Быстро купив билет и программку, я, спотыкаясь о чьи-то ноги, пролезла на свободное место в центре зала. Как раз вовремя. Занавес, шурша, раздвинулся, и перед глазами зрителей предстали декорации, изображающие небольшую избушку. На сцену вышла довольно рослая девица и принялась, слегка шепелявя, причитать, жалуясь на тяжелую долю бедной сироты."

"Я с изумлением уставилась в программку – «Белоснежка и семь гномов». Может, я попала на детское представление? Но тут откуда ни возьмись выскочили почти голые парни в вязаных колпачках. Девушка начала деловито раздеваться, и понеслась, закружилась вакханалия. Не берусь описывать, что бравые гномики проделывали с Белоснежкой. Побывав четыре раза замужем, я наивно полагала, что знаю все о взаимоотношениях полов. Куда там! Создатели книг «Про это…», наверное, позеленели бы от зависти, посмотрев сие действо. В представление были вовлечены домашние и дикие звери, кухонная утварь и незатейливые предметы обстановки: стулья и журнальный столик. Публика топала ногами и подбадривала актеров криками. Парочка провинциалов, попавшая в «театр» по недоразумению, в ужасе вжалась поглубже в кресла.

Я опять нацепила на нос темные очки. Если Люка выступает в данном представлении, лучше спрятаться, чтобы не вызвать излишнего любопытства.

Спектакль обладал одним весьма серьезным достоинством: он шел всего 45 минут. То ли актеры дольше не выдерживали, то ли Пашин боялся, что зрителей хватит кондрашка…

Когда занавес опустился, я пошла к гримуборным. В первой вытирала лицо кремом Белоснежка.

– Ай! – вскрикнула она. – Куда вы лезете, я же не одета!

Потрясающий аргумент! Только что представала перед возбужденными зрителями в самых невероятных позах, а теперь нате – она не одета!

Не слушая возражений, я влезла в комнатенку и сняла очки.

– Люка! – подскочила на месте Белоснежка.