Боярские рода и кланы мне присягу приносят, в верности клянутся, а тут открывается портал, непонятное упитанное чудо вываливается мне на голову и начинает верещать, что его хозяйку похитили, насильно подчинили, а теперь ведут на алтарь чужого рода, чтобы в жертву принести. Честно говоря, я даже опешил сначала, а твой кот, или кто он там, расширил портал и магией молний погнал туда. Не знаю, что там подумали бояре и стража, но я, как почувствовал темную магию, то сам быстрее фамиляра, вперед рванул. Пришлось твои вырвавшиеся вихри по всему особняку отлавливать, чтобы погасить, и что-то мне подсказывает, что ремонт здесь не скоро еще закончат. Если вообще будут ремонтировать, поскольку жути ты знатно нагнала, даже мне, носителю идентичной магии, неуютно стало.

Иван замолчал, а Надежда, прикинув, что, судя по всему, все еще находится в доме похитителя, хоть и не в пострадавшей половине дома, вздохнула недовольно. Впрочем, магию она теперь чувствовала, и уйти могла в любой момент, а это радовало неимоверно.

Протянув руку, она не обнаружила на шее амулета подчинения и выдохнула с облегчением. Теперь, когда Надежда ощутила себя в относительной безопасности, мысли ее скакнули уже в другом направлении."

"— Спасибо, — поблагодарила девушка, почувствовав себя неуютно в покрывале и застыдившись, — приятно, что вы, Ваше Величество, лично решили спасти меня. Поверьте, я не забуду вашей помощи и верну услугу, если понадобится.

Девушка чуть замялась, не зная, уместно ли будет покинуть сейчас своего спасителя, а Иван, посмотрел внимательно, поморщился от обращения и пожал плечами недоуменно.

— Я помню, что ты не готова жить по устоям и законам царства. Помню, что оказаться в гареме, для тебя смерти подобно и испугался, — сказал тихо. — Представляешь, я пока бежал и искал, на полном серьезе размышлял, что если тебя действительно насильно выдали замуж, то убью подлеца — мужа и сделаю вдовой, чтобы другим неповадно было. Представляешь, — повторил он словно в трансе, — я действительно думал об этом, пытался подавить ярость и страх, что не успею спасти.

Тишина стояла такая, что кажется, даже фантомным звоном в ушах отдавалась.

— Почему? — спросил он через минуту. — Как такое может быть? Ты околдовала меня?

Будто завороженная, с широко открытыми глазами, Надежда, забыв, что раздета и вообще находится в чужом доме, недоверчиво смотрела на мужчину и не знала, на что решиться. Вот и что ему ответить? Напомнить об обязательствах по отношению к Империи? Соврать в ответных чувствах? Или это будет уже не ложь? Да и любовь ли это? А если и так, то, что с этим делать — жить в женской половине дворца, ревновать, изводить и рвать свою душу? Нет, к такому девушка готова не была. Хватит, прошла уже этот ад в прошлой жизни.