Иначе сожрали бы и меня, охнуть бы не успела. А так — мне показали, как вообще в этом мире бывает.

В том числе и то, что маги тоже могут жрать себе подобных, не только нежить. Но это уже не маги, это те самые тёмные твари, которых непросто уничтожить, но они редко встречаются.

Наверное, Софья Людвиговна не слушала лекции о долге магов перед миром, а нам здесь их читали в избытке, и почти все профессора нет-нет, да и вворачивали какой-то такой пассаж. Маги могут намного больше, чем не-маги, поэтому — с них больше спросится. Маги могут повелевать погодой, унимать пожары, выращивать растения, приказывать животным.

Маги могут подчинять себе людей. Маги должны постоянно помнить о том, что от них зависит, каким будет этот мир. И где не справятся обычные люди, там справятся они. Должны справиться, вариантов нет.

Этот мир казался мне немного проще и комфортнее моего потому, что магия решала часть бытовых проблем. Лично мне бытовые воздействия давались туго, но без них — мыться холодной водой, если приходишь в ночи с полевой практики. А с ними — пожалуйте в магический душ, Ольга Дмитриевна, и юбка ваша чистая, и ботинки, и всё прочее тоже.

Кстати, сапоги мне сшили. Высокие, чуть за колено, сверху можно подшнуровать, чтобы по ноге были, и брюки заправить. Вариант галифе мне был совсем не по душе, мои брюки были с широкими штанинами и надевались поверх сапог, но нужно сшить и ещё одни, поуже, и заправлять. В сапоги можно было положить толстую стельку, что я и сделала, и заколдовать их от сырости, это сделала моя горничная Анюта, владевшая как раз бытовой магией. Дальше нужно было озаботиться удобной курткой, может быть — ещё и жилеткой с карманами. Постепенно сделаю, в общем.

Тут говорят, у меня всё лето займёт практика, вот и сгодится.

А пока я слушала о видах, форме и общем разнообразии нежити, и подумывала — да какая же, вам, голубчики, революция и мировая война! У вас и так тут не очень-то, а с массовыми жертвами будет совсем, говоря домашними словами, капец, трындец и полный песец. Кстати, нескладный князь Юрьев оказался оборотнем-песцом. И в зверином обличье выглядел весьма полненьким, и утверждал, что с нежитью ему проще как раз зверем. Но все преподаватели хором говорили — нет, голубчик, вам нужно научиться и так, и так.

Так вот, мне было странно — неужели маги не понимают и не чешутся? А потом дошло. Как раз понимают, потому безголовых студентов-магов и строят, чтобы близко не подходили к революционным кружкам. Потому что мир и без несознательных магов сам по себе не подарок.

Я довольно долго решалась, а потом спросила старшего Пуговкина.

— Можно ли поговорить, Афанасий Александрович?

— Конечно, Оленька, пойдём в кабинет.

Дело было после ужина, у меня оставалось ещё немного времени до полевой практики.