- Разволновавшись, он сделал несколько шагов по комнате, словно бы забыв о Карен, но вдруг стукнул себя кулаком по ладони и, резко обернувшись, воскликнул:

– Я никому не верю! Даже родной брат предал меня!

Карен приняла эти слова так близко к сердцу, что оно сжалось, и сочувственно дотронулась до плеча маркиза. Пальцы пронзило током от прикосновения с его голой кожей. Она почувствовала, что ее трусики промокли, а половые губы расплавились.

– Мне вы можете доверять, - прошептала она.

– Вы уверены? - Он пытливо взглянул на нее, и ей захотелось утонуть в его бездонных теплых золотистых глазах-колодцах, раствориться в их глубине, стать частью этого мужчины.

Мэллори направился к двери, ведущей в потайное хранилище раритетов. Охваченная трепетом, Карен последовала за ним, словно сомнамбула. Потайная комнатка была залита солнечным светом, проникающим сквозь небольшое оконце. Маркиз не стал отпирать заветный шкафчик, а подошел к камину и нажал на декоративную красно-белую розу, украшавшую переднюю стенку. Раздался щелчок, панель отошла в сторону, за ней обнаружилась ниша - в ней лежал свернутый в рулон холст. Мэллори извлек его из тайника и начал разворачивать.

– Вы должны взглянуть на это!

Карен приблизилась, чувствуя, как пылают щеки. Исходящая от маркиза энергия вкупе с энергетическим полем картины растопили ее волю.

– Это работа Дика Бедуэлла? - надтреснутым голосом спросила она.

Мэллори покачал головой, не отрывая от полотна восхищенного взгляда:

– Нет, Джованни! Но в основе сюжета лежит рисунок Бедуэлла. Его манера напоминает манеру Гойи.

– ""Девушки на качелях"", - вспомнила название рисунка Карен, глядя на яркое, многокрасочное полотно, столь живо отображающее хихикающих девушек на качелях, что у зрителя возникало ощущение присутствия при том, как девицы демонстрируют кавалерам свои тайные прелести. Срамные губы проказниц порозовели, как их щеки, и заманчиво блестели.

Юные распутницы бесстыдно соблазняли робких ухажеров налитыми молодыми персями, коралловыми губками, жемчужно-белыми зубками, выписанными художником столь мастерски, что хотелось дотронуться до них. Рука Карен непроизвольно потянулась к холсту. В паху стало жарко, соски грудей набухли. Такова волшебная сила подлинного искусства!"

"– Джованни - величайший художник! - покосившись на Карен, воскликнул Мэллори. - Как верно он схватил дух этой сценки, как точно передал ее детали!

– Но почему вы прячете этот шедевр? Почему не показываете картину людям? - спросила Карен, не замечая, что подходит к маркизу все ближе и ближе.

– Мне приятно любоваться ею в одиночестве, исключение я делаю только для близких друзей! С тех пор как от меня ушла Каролина, я никому не показывал этот холст.

– Вы имеете в виду свою жену?

– Да.