– Разве мне требуется приглашение, чтобы прийти в отчий дом? - с легким оттенком сарказма в голосе спросил у него Синклер.

– Мне казалось, что ты улетел в Рио!

– Так и было. Но сегодня я вернулся, как видишь.

– Твое появление нарушит равновесие за столом.

– Извини, брат, об этом я не подумал. Мне не терпелось увидеться с тобой, узнать, как идут твои дела.

Карен улыбнулась, восхищаясь ловкостью этого пройдохи, и степенно направилась к столу в сопровождении двух братьев Бернет. Овальный обеденный стол на гнутых ножках эпохи Регентства сверкал георгианским столовым серебром и уотерфордским хрусталем. Фарфоровый сервиз марки ""Споуд"" стоил целого состояния. Карен посадили между Тони и незнакомцем невзрачной наружности и неопределенного возраста, все внимание которого было обращено на его очаровательную высокую рыжеволосую спутницу, одетую в сказочный наряд изумрудного цвета от Вивьен Уэствуд, состоящий из атласного корсета и турнюра.

Далее сидели: Армина - рядом с Мэллори, потом - Целин, похожая на экзотическую бразильскую орхидею в своем огромном тюрбане и пурпурном шелковом платье. С ней флиртовал неугомонный Синклер - он бесцеремонно дотрагивался пальцем до края ее декольте, отчего ее дынеподобные груди еще больше разбухали.

Пока гости непринужденно беседовали о милых пустяках, лакеи с непроницаемыми лицами подавали им различные сказочные кушанья, достойные царского стола. Вина лучших французских марок, красные и белые, лились рекой. Лица присутствующих вскоре раскраснелись, их глаза заблестели, поведение стало раскованнее. Во главе стола восседал Мэллори - он держался легко и грациозно, был приветлив и любезен со всеми гостями, но стоило ему взглянуть на Синклера, как в глазах его вспыхивала ярость.

Карен наклонилась к Тони и попросила его объяснить ей причину неприязни Мэллори к брату.

– Они всегда недолюбливали друг друга, - с хитрой улыбкой ответил Тони. - Когда Мэллори узнал, что Каролина изменяет ему с братом, дело едва не дошло до дуэли… Жена маркиза уехала в Америку.

– Но разве Мэллори не имел в ту пору любовниц? - спросила Карен, дрожа от возбуждающего запаха молодого официанта, сменявшего в этот момент посуду.

– Это не играет никакой роли, дорогая. Не будь такой наивной! Амурные интрижки супруга не считаются в этих кругах большим грехом.

– Выходит, мужчины могут изменять женам, а женщины своим мужьям нет? Я никогда не разделяла такого двойного стандарта.

– Ты отъявленная феминистка, - рассмеялся Тони и сжал под столом ее колено.

– Да, я феминистка и горжусь этим! - воскликнула Карен, возбуждаясь от его прикосновения.

Рука Тони скользнула по бедру, ладонь легла на мокрую промежность.