Улыбнувшись, Карен уставилась на его оттопыренную ширинку: молния на голубых джинсах готова была расстегнуться самостоятельно. Скосив глаза на темный треугольник у нее между бедрами, Джереми потерял равновесие и покачнулся.

– Стоять! - крикнула она и звонко захохотала, умиляясь тому, как он пыжится, пытаясь угодить ей.

На какие только ухищрения не шел Джереми Херст Пембертон, спортсмен, чемпион по гребле и душа студенческого городка, чтобы добиться благосклонности Карен. Он не обращал внимания на других женщин, посылал ей букеты цветов, бутылки шампанского, катал ее на своем шикарном спортивном ""феррари"", приглашал на уик-энд в шотландский замок отца.

От его знаков внимания веяло викторианской эпохой с ее тайными страстями, многозначительными намеками, строгими дамами-воспитательницами и краснеющими от стыда девицами. Карен быстро наскучили эти игры, л она решила его совратить. Грехопадение юноши произошло после званого ужина, устроенного одним из их университетских профессоров, супруга которого прославилась в академических кругах своим умением поддерживать светскую беседу. Улучив удобный момент, Карен увела юношу в спальню, стащила с него штаны, уложила на кровать и продемонстрировала, как ее нужно ублажать.

Поначалу Джереми ее разочаровал, хотя он и прослыл жеребцом среди однокурсников. Как выяснилось, он и понятия не имел, как следует возбуждать женщину. Не сделал успехов он на этом поприще и позже, так что ей приходилось напоминать ему, что ее не устраивает совокупление по кавалерийскому принципу: ""Главное - быстрота и натиск!""

Лодка заплыла в укромный уголок под ветвями ивы. Джереми положил шест и, привязав плоскодонку канатом к дереву, подсел к Карен, чтобы без промедлений запустить пятерню ей под юбку, во влажную промежность, обтянутую крохотными трусиками, и проникнуть в расплавленную сердцевину ее женского естества. Но она сжала бедра, не готовая к такому грубому вторжению: пусть умерит свой пыл, довольно тискать ей груди и сжимать клитор, пора научиться исподволь возбуждать ее.

Сев, Карен вынула из волос бархатный обруч и, тряхнув гривой шелковистых волос, распустила их по спине и плечам."

"Джереми закусил губу, залюбовавшись этой высокой и полногрудой языческой красавицей, словно бы сошедшей с полотна Россетти. Подобно экзотическому цветку, она никого не оставляла равнодушным и всегда привлекала к себе заинтересованные взоры - завистливые, осуждающие либо ненавидящие.