Харви вспотел, пот капал с его лица на грудь извивающейся в оргазме кокотки. Наконец сержант утробно зарычал и кончил.

Позже, когда они уже пили чай на его кухне, сержант поинтересовался, что Патти хотела ему сообщить.

– Это не важно, - хитро улыбнулась Патти. - Я получила то, что хотела.

Она живо представила себе лица подружек, когда они узнают о ее приключениях в полицейском участке, и рассмеялась.

– Что здесь происходит, Мэллори? Почему полицейские звонят мне по ночам? - спросил у брата Синклер, войдя в Красную гостиную спустя два дня.

– Идет розыск пропавших рисунков. Разве ты этого не знаешь? - холодно ответил Мэллори, глядя на него с подозрением.

– Ну и каков же результат всей этой суматохи? Нашли полицейские преступника? Вышли они на след рисунков? - спросил Синклер, наливая в бокал коньяк из графина.

– Пока нет. Но я не сомневаюсь, что их украли Карен и Тони, - мрачным тоном ответил Мэллори."

"– Неужели? Выходит, ты поторопился, беря Карен на работу? Она сразу же показалась мне подозрительной, эта хитрая стерва! Уж больно умная. - Синклер отхлебнул из бокала и облизнул губы.

– Надеюсь, что у тебя самого есть стопроцентное алиби, - пробурчал Мэллори. - Где ты был, когда все это случилось?

– В гостях у своей знакомой, в Найтсбридже. Она почтенная дама, жена члена парламента. Мне стоило немалых трудов уговорить ее подтвердить этот факт в участке.

– А где были Целин и Джо?

– У них обеих тоже есть алиби. Короче говоря, братец, плакали твои рисуночки!

***

Полицейские все еще сновали по усадьбе. Журналисты выведывали у прислуги пикантные подробности жизни маркиза: больше всего их интересовали его отношения с дамами, гостящими у него по несколько месяцев.

Вынужденная находиться в заточении в Лавровом коттедже, Карен утешалась встречами с Тони и Ирвином. Но даже их ласки не могли успокоить ее расшатавшиеся нервы. Чудовищное обвинение в краже рисунков основательно потрясло ее. Расследование должно было, разумеется, в скором времени завершиться. И хотя официального обвинения инспектор ей не предъявил, Карен оставалась главной подозреваемой. С такой репутацией можно было забыть о карьере и высокооплачиваемой работе.

Появление на пороге ее домика Синклера стало для Карен еще одним потрясением. Одетый в желтый двубортный пиджак из тонкой шерсти, бежевую сорочку с узким галстуком, песочные брюки с ремнем от Армани и в солнцезащитных очках от Кэлвина Клайна, брат маркиза держался непринужденно и самоуверенно.

– Я слышал, у тебя неприятности, крошка, - сказал он. - Сочувствую, я могу тебе как-то помочь?

– Спасибо, вряд ли, - ответила Карен, пропуская его в дом.