Хотя на самом деле местное общество скорее ханжеское, а не пристойное – это юным девицам ничего нельзя, а мужики позволяют себе всё – и любовниц при живой жене, и даже склонение к сожительству тех самых девиц.

Видимо, вздох облегчения проскочил наружу, Лернавай покосился на Хелен и хмыкнул негромко:

– Вот уж не думал, что ты так обрадуешься Первому танцу со мной. Ты же была против нашей помолвки, Бальмануг. Или уже пересмотрела свои убеждения?

Этот ехидный тон и грубые намеки совсем не подходили к праздничному виду мужчины. Сразу портили весь образ жениха, до этого даже немного симпатичный.

– Быстрее начнем, быстрее закончим, – тут же вырвалось у Хелен. – Вот чему я радуюсь.

Спасибо гадскому дознавателю, его привычный уже ""наезд"" вернул девушку в чувство.

Однако ее радость чуть притушило то, что на талию легла чужая тяжелая рука, придвигая ближе к тому самому гадскому дознавателю. Слишком близко. А Лернавай еще чуть склонился, чтобы шепнуть ей прямо на ухо, обдавая теплом своего дыхания:

– Так что, Бальмануг, будешь танцевать со мной Первый танец?

И тут ракасова память так не вовремя подсунула Хелен сразу всё, что та когда-либо слышала про первый и такой важный танец молодых на помолвке.

Вплоть до того, что это не только показательный прототип будущих отношений в браке, мол, кто как вести в паре будет, насколько гармонично они вместе выглядят и тому подобное. Но зачем-то выскочило даже то, что этот танец символизирует как бы, что мужчина будет первым у вверенной ему девушки. Например, вдовы, если им повезет выйти второй раз замуж, повторно даже на свадьбе свой ""первый"" танец не танцуют, помолвка у них тем более скромно проходит."

"Вот эта последняя информация про танец точно была сейчас лишней для Хелен.

Она почувствовала, как жар опалил ей щеки, сбилось дыхание. Хотя вроде бы такая чушь, всего лишь глупый символизм отсталого феодального общества, где самое раздолье приметам, коли наука не развита... Только почему она так жутко смущена?

ГЛАВА 23

Опустив голову, Хелен сцепила зубы, чтобы мирно пережить первое их с Лернаваем такое близкое – и при этом публичное – общение. Сейчас весь зал должен смотреть на них и оценивать...

""Стоп! Чего это я тушуюсь? – спохватилась девушка.

– Дядя сказал, что сегодня королева я, и... вообще, надо сразу показать разлюбезному жениху, что у меня тоже есть право голоса в паре!"".

Хелен вскинула голову, стараясь раздраконить в себе тот самый ""убийственный взгляд своего папочки"". Вряд ли Лернавай будет от него трепетать, но всё же.

Так и есть, мужчина, что вел ее в танце, смотрел на ее усилия и улыбался. И его изогнутые губы так раздражали Хелен. Но чтоб такого гадкого сказать, чтобы стереть эту улыбку, она не знала.

Жених справился с гадостью первый.