Он в налоговом министерстве тогда работал, и у министра юбилей был, что ли. И заметил меня, и захотел – я сама не понимаю, почему, у него же в женщинах недостатка не было. И через месяц я за него вышла замуж. От малодушия.

Она говорила сбивчиво, захлебывалась словами, плечи ее вздрагивали. Александр понял, что толку Варе от этого рассказа нет: не приносит он ей облегчения. А ему он тем более был не нужен.

– Все, – сказал он, поднимаясь с березового полена, на котором сидел рядом с печкой. – Вытопилась наша баня, через полчаса можно идти. – И, погладив Варю по голове, как маленькую, повторил: – Брось об этом думать.

Глава 18

Приоткрыв дверь в баню, Варя охнула и отшатнулась.

– Так жарко! Я никогда так не топила.

– А я думал, ты на Варзуге привыкла, – сказал Александр. – Все ведь любители на Северах.

Она виновата улыбнулась."

"– Говорю же, я не такая, как надо, уродилась. Хоть и на Северах.

– Ну, как надо, никому не известно. А если жарко, можно дверь открыть, проветрить.

Охлаждать баню Варя отказалась: Александр понял, что она не хочет портить ему удовольствие.

«Дурочка!» – сдержав улыбку, подумал он.

Меньше всего он думал сейчас об удовольствиях такого рода: жаркой бане, сытной еде, хорошей выпивке и тому подобном. Все это давно уже заняло в его жизни ровно то место, для которого и было предназначено.

А Варя не занимала в его жизни никакого места. Вся его жизнь каким-то непонятным образом отразилась в ней.

Он вошел первым, налил кипятку в деревянный таз, опустил туда веники. Потом дверь приоткрылась, и Варя тоже проскользнула внутрь.

Вчера он уже видел ее вот так, совсем голую. И хотя вчера все было как-то торопливо, встревоженно, смущенно – с ее стороны было так, – но то первое их соединенье уже запомнилось ему как совершившееся счастье.

И только теперь Александр понял, что ничего еще не совершено. Не совершено, не завершено, и что главная примета счастья – возможность длиться.

Он бросил веники и шагнул к Варе. Она стояла у порога, наверное, боялась входить в жар. Но когда он подошел к ней вплотную, про жар она забыла.

Варя вскинула руки и положила их Александру на плечи.

– Так высоко, – сказала она. – Высоко, не дотянуться!

И тихо засмеялась.

Он присел на корточки, обнял ее колени. Прижался лбом к ее животу. Губы его вздрагивали – вся она была у его губ.

– Варя… – прерывисто сказал он. – Ну как тут париться, а?

Она снова засмеялась. От недавнего ее отчаянного волнения не осталось и следа. Она опять была другая, совсем новая, и волновала его по-новому. В первый раз они оба поддавались только порыву, а теперь – медленной ласке.

– Пойдем. – Александр поднялся и легонько подтолкнул Варю к полку. – Попарю тебя немножко. Не бойся, сильно-то не буду.