— Товарищ майор, как вы характеризуете этого абитуриента в повседневной деятельности? — спросил Крутов, присаживаясь в своë кресло.

— Порядочный человек. В коллективе общителен, по выполнению поручений и работ нареканий нет, — ответил Неваднев, взглянув после ответа на меня.

— Хорошо. Виктор Михайлович, это вы присутствовали на экзамене? — теперь вопрос был адресован физику, принимавшему экзамен.

— Да. Принимал я.

— С чего вы решили, что этот абитуриент пользовался шпаргалками? Вы поймали его за руку, когда он списывал?

— Нет, но у него на столе лежали шпаргалки. Он даже не пытался оправдаться…

Ну, хорош! Молчать я больше не буду!

— Боюсь, что товарищ преподаватель неверно толкует произошедшие события…

— Вы смеете меня перебивать, товарищ абитуриент? — грозно заявил Виктор Михайлович.

— Сосунок! Ты чего тут устроил? — вторил ему седой дедушка с густой бородой.

— Смею и устраиваю. Терять мне нечего, — сказал я.

— Родин, отставить! — рыкнул на меня Неваднев."

"Крутов пристально взглянул на меня и вновь встал. Подойдя к нам ближе, он осмотрел меня с ног до головы. А затем вернулся обратно.

— Спокойно товарищи. Где его работа?

Физики начали переглядываться между собой и что-то смотреть в папках. Как-то все странно себя ведут! Мышиную возню какую-то устроили вокруг меня с этими шпаргалками. Вроде, взрослые люди.

— Вот его работа, — передал лист с моими заданиями Виктор Михайлович.

Крутов пару минут изучал мою писанину. Несколько раз задавал мне вопросы. Не самые сложные, но касающиеся заданий моего билета. Один раз, даже бородатый сумничал и поправил меня.

— Когда докладываете какой-либо закон физики, нужно говорить, что он гласит, а не как вы.

— Допускается. Что ж, мне всë понятно, — сказал Крутов и порвал на несколько частей листок. — Чистый лист и новый билет. Посмотрим, Родин, так ли вы хороши в физике. Присаживайтесь.

Закончил работу быстро. Билет был не тяжелее, чем в первый раз, только, атмосфера в кабинете совсем не рабочая. Постоянные звонки, разговоры преподавателей, приход и уход посетителей. А что ещё можно ждать от кабинета начальника училища.

— Попрошу всех выйти, а Родину остаться, — сказал Крутов, когда я отдал ему работу.

Интересно, почему вдруг Крутов решил заняться этим вопросом лично? Просто так он бы и пальцем не повëл.

Как только дверь захлопнулась, полковник достал красную ручку и выставил мне оценку «отлично».

— Чего добиваешься, Родин? — сказал он, протягивая мне листок.

— Я не понимаю вас, товарищ полковник.

— Ты не меня не понимаешь, а намëков не видишь. Реактивные самолёты — это не Як-18. Там всё сложнее, — спокойно проговорил Крутов и достал из своего стола рюмку и бутылку коньяка из Армянской ССР. На этикетке разобрал ещё название «Ахтамар».