Однако, Сережа оказался перворазрядником по бегу на 800 метров, второразрядником по плаванию на такой же дистанции и призером области по стрельбе из малокалиберного оружия.

— Из чего, говоришь, стрелял на соревнованиях? — уточнил полковник, поправляя очки при чтении школьной характеристики.

— ТОЗ-8, товарищ полковник.

— Ох, хороший экземпляр к нам пришел. Что скажете, девчата? — спросил полковник, подмигнув мне. Близняшки весело захихикали.

Я не сдержался и посмотрел в сторону Светы, удостоившись еë загадочного взгляда. Эх, а ведь в город не скоро выпустят, а потом ещё и месяц «курса молодого бойца» — КМБ. До девушек ещё далеко, а там…

Распахнулась дверь.

— Иван Иваныч, почему так долго принимаем? — прозвучал вкрадчивый голос."

"Девушки навели порядок на своих местах, а за моей спиной Кузнецов постарался быстро привести себя в порядок. Я же решил поднять пятую точку со стула.

В кабинет вошёл темноволосый полковник, на вид которому лет 35, не больше. Высокий и статный мужчина с лицом, отлично подходящим для скульптуры. Без малейшего изъяна. Глаза голубые и ровно посажены, лоб не высокий или низкий, не слишком широкий или узкий, с видным подбородком. Девушки то ли от его авторитета, то ли от красоты смотрели на него с обожанием. Полковник медленно показал рукой, что можно садиться и подошёл к столу.

— Я вот в галстуке, Иван Иванович. А вы? — поинтересовался он, намекая Кузнецову на его не уставной вид, и взял в руки какой-то список. — Я слушаю, что у нас с набором? Почему долго?

— Возникли проблемы с абитуриентом, Николай Евгеньевич. Перепроверяли документы, — сказал Кузнецов.

— Перепроверили? Всё в порядке?

— Так точно. Вот занимаемся следующим.

Николай Евгеньевич пристально посмотрел на меня, но я уже опередил события.

— Абитуриент Родин, товарищ полковник. Прибыл для поступления, — доложил я.

— Хорошо, Родин. Знакомая фамилия, не могу вспомнить, где мне попадалась. Откуда родом?

— Владимирск, товарищ полковник, — ответил я, краем глаза заметив, что Кузнецов уже заканчивает подгонку галстука.

— Недавно был там. В аэроклубе не летали?

— Летал.

Меня стали одолевать странные мысли. Чувство такое, что вопрос был задан неспроста. Отчего-то его имя и отчество были мне знакомы. Вот неудобная форма в Союзе — нет нашивок с фамилией. Можно было бы тогда сразу определить кто перед тобой.

Николай Евгеньевич начал листать личное дело и наткнулся, судя по угловому штампу, на характеристику из аэроклуба.

— Странно, Сергей Сергеевич, — сказал полковник. — Объясните, как вам позволили закончить аэроклуб?

Какого Кобзона! Похоже передо мной тот самый полковник Крутов, проводивший расследование по аварии Як-18.