— У меня скучная жизнь, господин Ставров, нечего рассказывать. Учеба, подработка в деканате, написание чужих курсовых…

Слышу смешок. Бархатистый, неожиданный, и смотрю на резкий, острый профиль мужчины.

— О как, пай-девочка, оказывается, немножко беспредельщица. Писать чужие курсовые — это преступление, не знала?

Говорит вроде и строго, но в темных глазах играют смешинки. В ответ лишь пожимаю плечами и молчу. Смущаюсь.

— А ты немногословна, Алина.

— Я просто не знаю, что отвечать. Никогда не задумывалась, что совершаю что-то преступное. Может, и пересмотрю свое отношение к этому вопросу. Все же сегодня я делаю домашку за кого-то, а завтра от этого человека может зависеть жизнь пациента…

Так необычно быть наедине с мужчиной. Общаться со Ставровым вот так вот непринужденно, под звездным небом… Боже, у меня сердечко в груди трепещет и ощущение свидания с миллиардером пьянит…

Останавливается на мгновение, и я тоже замираю, обращаю взгляд на мужчину, который, кажется, с задумчивостью рассматривает очередную скульптуру.

— Не ожидал, что такие девушки еще существуют.

Проговаривает, не глядя на меня. Будто сам себе говорит.

— Какие “такие”?

Интересуюсь, чуть вскинув бровь. Странно. Но мне начинает казаться, что между нами словно огонек вспыхивает, он разгорается все сильнее, и это ощущение будоражит.

Уже теряю надежду на ответ и тоже обращаю взгляд в сторону замысловатой фигуры, но спустя секунду указательный палец мужчины касается моей щеки. У него горячая кожа, обжигающая прикосновением, скользит к подбородку и заставляет повернуть голову, чтобы потонуть от неожиданно жарких слов:

— Которые способны так мило смущаться, до нежного румянца на щеках…

Сердце в груди откликается, колотится как сумасшедшее, отвечая на неожиданную близость мужчины. Ставров хорош собой, он приковывает к себе взгляды. Я заметила, как на него смотрели девушки и дамы постарше, как пытались привлечь внимание, и мне кажется фантастикой, что такой мужчина по какой-то странной своей прихоти проводит время наедине со мной.

— Я просто блондина со светлой кожей. Это такая особенность…

Бархатистый смех прерывает мою оправдательную речь, а шершавая подушечка все так же продолжает касаться моей кожи, заставляя мурашки бежать вдоль спины.

— Обворожительная особенность, Вишенка, манящая… Так и хочется узнать, от чего еще ты будешь так мило краснеть…

Смущаюсь от его взгляда, терпкий густой аромат мужской туалетной воды кружит голову. Делаю шаг назад и отстраняюсь от обжигающего прикосновения.

— Уже поздно…

Отвечаю робко и обхватываю плечи руками, становится неожиданно холодно. Мерзну, хотя погода приятная, теплая, но меня начинает знобить.