Слабо улыбаюсь на теплую улыбку тети Вари. Озираюсь по сторонам, ищу кувез с моим ребенком.

— Где мой сын, Варвара Борисовна, почему его до сих пор не принесли ко мне? Вы не бойтесь, я уже в порядке, справлюсь.

— Пока не могу разрешить.

— Хоть на несколько минуточек, я хочу подержать его на руках.

Хмурится, в глазах проскальзывает странное выражение.

— Ты пока отдыхай.

Хочет подняться, ловлю ее за руку, приподнимаюсь на постели и заглядываю в глаза.

— Тетя Варь, вы мне правду скажите. Я де чувству. Вижу, что-то не так!

— Все хорошо, — отвечает и взгляд отводит

А я чувствую, что лжет. Что-то не так.

— Правду скажите мне. Где мой сын?!

Напрягаюсь. Приподнимаюсь на постели еще сильнее. Тетя Варя опускает руки на мои плечи и укладывает обратно. Заглядывает мне в глаза.

— Тетя Варя, скажите мне правду. Что с моим ребенком?! — голос дрожит, — что… что с ним?! Я… Я должна увидеть его! Покажите мне моего сына! — слова вылетают рыданием.

Сердце сжимается. Что-то не так. Заливаюсь слезами, тетя Варя садится на мою постель, держит меня.

— Не дергайся, кровотечение начнется. Я второй раз тебя не спасу. Слишком много крови потеряла. Серьезно все, Алина. Очень серьезно. Соберись. С тобой как с врачом говорить будут. Только так. Сможешь?!

Киваю. Падаю на подушку и во все глаза смотрю на врача.

— Ателектаз легких у сына твоего.

— Ты будущий врач, Алина. Знаешь что это.

— У сына нерасправление легочных альвеол? — голос предает, дрожит, получается скорее сипом.

— Именно. Есть сложности.

— Это из-за того, что роды были тяжелые, он нормально не раскричался, да?! Легкие не раскрылись как-следует?!

— Не исключаю этот вариант. Обычно после периода функционирования в течение первых двух суток жизни легкие расправляются. Но у Владислава этого не происходит. Пока не критично. Но мы теряем время. Алина. Если на ситуацию не повлиять и случай станет тяжелым, то это грозит сердечной недостаточностью и пороками развития внутренних органов.

Пока мамина подруга апеллирует скупыми фактами, как из моего учебника, я понимаю, что сейчас не могу быть холодна. Нейтральна, как врач. За каждым термином стоит жизнь и судьба моего малыша. Его здоровье. Его будущее.

Как же это больно. Мне словно бетонной плитой придавливает все конечности.

Я хочу, чтобы мой мальчик рос, хочу видеть, как будет гонять в мяч с ребятами, как будет бегать, как вырастит и станет копией своего отца. Почему-то я не сомневаюсь, что Влад будет таким же…

Но все мои мечты и надежды на мое крохотное счастье решаться…

Как карточный домик, все идет прахом. Я так надеялась, что после месяцев тоски и боли по Лексу, я наконец-то обрету смысл жизни, но судьба ударяет с новой силой.