Поцелуй мог бы длиться еще долго, если бы мы не услышали над собой сначала покашливание, а после протяжное:

— Ай-яй-яй, как вам не стыдно. Взрослые же люди!

Повернув голову на звук, я улыбнулся Валентине Трофимовне. Оказывается, это ее лавочку мы с Ариэль чуть не использовали не по назначению. Но мне, признаться, не было стыдно.

— И вам здравствуйте, — поздоровался я. — Как ваша челюсть, Валентина Трофимовна? Беспокойства не доставляет?

Старушка машинальным жестом потрогала подбородок.

— Все хорошо, Андрюшенька, держится как родная. Но все равно негоже двум взрослым людям обжиматься посреди улицы. А если дети увидят?

Никаких детей поблизости не было, но Ариэль покраснела, как будто действительно сделала нечто неприличное. Но это был просто поцелуй, пылкий, страстный, но не настолько откровенный, чтобы шокировать кого-то.

— Мы уже уходим, Валентина Трофимовна, — проговорила Ариэль, виновато опустив взгляд.

Мы поднялись и взялись за руки, стоя перед старушкой, как два нашкодивших школьника. Меня ситуация забавляла, давно никто не отчитывал меня за подобные шалости. Ариэль была смущена, но не настолько, чтобы всерьез расстроиться.

Старушка меж тем скрестила на груди руки и, осмотрев меня с головы до ног, строго произнесла:

— После такого, Андрюшенька, ты просто обязан жениться на нашей Ариэль.

— А я разве против? — возразил, тепло пожав пальчики любимой. — Вот как раз делал Ариэль предложение. Она, кстати, согласилась.

Охнув, Валентина Трофимовна всплеснула руками.

— Это правда, Ариэль? — спросила старушка, а ее глаза загорелись азартом, как у молодой девчонки. — Ты выходишь замуж?

Русалочка кивнула, покраснев сильнее. Украдкой обменялась со мной взглядами, подарив небывалый прилив нежности. От любви к ней мое сердце, казалось, стало таким большим, что перестало умещаться в грудной клетке.

— Поздравляю! — объявила старушка, запечатлев на щеке Ариэль быстрый поцелуй. — Вы прекрасная пара. Если хотите, оставайтесь здесь. Молодоженам все можно. А я побежала…

Подмигнув, она подхватила подол и помчалась в сторону дома ближайшей подруги.

— Догадываешься, куда помчалась? — спросил я, усмехнувшись.

— Ага, — поддакнула Ариэль. — Разносить новую сплетню. Мы еще до дома дойти не успеем, а все село уже будет гудеть, как развороченный улей.

— Ничего, что я сказал ей? — спросил, опасаясь, что поторопился. Ариэль всегда опасалась сплетен.

— Ничего, — улыбнулась она. — Пусть лучше болтают про нас, но оставят в покое Глашу.

Снова вспомнив об этой женщине, Ариэль заметно погрустнела.

По дороге домой она рассказала о своей неудачной поездке в роддом. И о том, что Глаша отказалась от сына. И о том, что так и не назвала имени отца.

— Она ведь работала на ферме Грибова? — вспомнил я.