Но мы говорим не о понимании и вере, не о догадках и симпатиях. Мы говорим о фактах, подтвержденных надлежаще собранными доказательствами. А они таковы, как я сказал. Увы. Что бы вы делали на моем месте?

Лицо Лиса, до этого не выражавшее никаких эмоций, слегка оживилось.

– Я бы нашел людей, которых эти долбаные «защитники» прессовали до Хондачева. Могу подсказать вам фамилии, хотите? И тогда выстроится линия продолжаемого шантажа, и оценки наших действий станут совсем другими!"

"– Я, конечно, с удовольствием запишу все фамилии, но они ведь не обращались с заявлениями? А значит, вряд ли подтвердят угрозы и насилие…

– Смотря как спрашивать, – пожал плечами Лис.

 – Одно дело спросить – и записать ответ: «Так? – Так! – Хорошо». «Так? – Не так. – Опять хорошо…» Это бесстрастная регистрация, а не следствие, тут обычный писарь справится. А следователь должен с душой спрашивать, заинтересованно! Чтобы подследственный видел: он своей ложью не абстрактное государство вокруг пальца обвести хочет, а вот этого конкретного человека унижает! Тогда разговор совсем по-другому идет…

– Но пристрастность следователя противоречит процессуальным принципам, – возразил Апресян.

 – Следователь, конечно, и должен быть беспристрастным!

Лис усмехнулся уже в открытую.

– Вот и результаты этих принципов! – Он показал в окно, за которым по Магистральному проспекту катились в одну и другую сторону автомобили и двигались плотные потоки прохожих.

Следователь машинально повернул голову, но никаких катаклизмов не увидел. Хотя знал, что суточная сводка происшествий будет ими насыщена в полной мере. Вдруг вспомнилась еще одна история – о банде отморозков, терроризировавшей Тиходонск несколько лет назад.

Они плевали и на государственные, и на криминальные законы, убивали авторитетов с такой же легкостью, как и милиционеров. А потом внезапно пропали. Точнее, неизвестные порезали их на куски. По официальной версии воры отомстили за своих товарищей. А по слухам – с ними разделался Лис!

– Да-да-да. Сердцем я понимаю, что некоторые аспекты этого дела вызывают сомнения. Скажу честно, если бы потерпевшие не настаивали, я бы с удовольствием прекратил это надуманное дело. Но сейчас такое время, сами понимаете… За москвичами стоят очень влиятельные силы, и они не хотят идти на мировую.

И знаете, Филипп Михайлович, – Апресян доверительно понизил голос, – мне кажется, на вашем примере они хотят отучить всех совать нос в их дела. Вот такие «воспитатели»!

Следователь внимательно смотрел в глаза Лису.

– И если бы вы с ними договорились… Ну, убедили бы их отказаться от своих претензий… Поверьте, их нажим – единственный двигатель вот этого дела. – Апресян приподнял увесистую папку и шлепнул ею о полированную поверхность стола.