Участки будут выкупать по рыночной цене, значит, больших потерь не будет. Только лишние хлопоты!

– Понятно, – убитым тоном произнес Громов. – Ну, раз уж вас выселяют, то нам ловить нечего… Мы думали…

– Да я тоже так думал! Но, увы, не попал в список…

– Какой такой список? – насторожился Комарницкий.

– VIP-персон, вот какой! Заместитель мэра, начальник коммунхоза, прокурор, депутаты, глава районной администрации… Около тридцати человек. С ними вопросы будут решаться индивидуально, со всем уважением и максимальными уступками. Вплоть до того, что выделят место под новый коттеджный поселок и дома построят… Ну, а я пролетел…

Домой к Борису Андреевичу друзья вернулись мрачнее ползущих над Тиходонском осенних туч.

Отставники чувствовали себя маленькими ничтожными муравьишками. Они не были ни депутатами, ни прокурорами, ни начальниками. За их спиной не стояли гигантские финансовые корпорации, у них не было доступа в высокие кабинеты, да и местная власть вспоминала про них только в День защитника Отечества. Хорошо, что в бутылке еще оставалась самогонка. Плохо только, что ее быстро допили. Но хорошо, что она еще больше расшевелила мозги.

– Раньше надели бы награды – и пошли в райком партии, – мечтательно сказал Дементьев.

– Или сразу в горком! – добавил Громов.

– Или товарищу Сталину написали! – воскликнул Комарницкий. – Он с них бы строго спросил!

– Да, при Иосифе Виссарионовиче такого и быть не могло! Чтобы буржуи полковников выселяли – это и в страшном сне не привидится!

– А кто нам мешает сейчас к властям обратиться? – спросил Комарницкий. – Соберем общественность, вперед пустим генералов… Остались у нас генералы?

– Генерал-майор Васильев и генерал-лейтенант Букин, оба из второго поколения, – сразу предложил Борис Андреевич.

 – Они и ходят нормально, и говорят…

– А тот, что на Вишневой улице?

– Не годится. Он уже в маразме.

– Ну и ладно… Собираем подписи, ходим по инстанциям, привлекаем радио, телевидение, пишем Президенту…

Каждый действует, как умеет. Во все возможные инстанции посыпались коллективные жалобы, составленные и оформленные с филигранным соблюдением штабной культуры: вплоть до картонных уголков под скрепками, чтоб не портили бумагу.

Сопровождение и продвижение их осуществляли бодрые и активные старички. Они кучей набивались в приемные различных начальников, поблескивая железными зубами и наградами. Часто их сопровождали телевизионщики, выплескивающие в вечерних новостях очередной «горячий» сюжет.

В Москву тоже хлынул поток бумаг, адресованных Генеральному прокурору, министру обороны, председателю Правительства, Президенту – словом, всем, кому надо. Одновременно в местных и центральных газетах пошел вал публикаций в защиту ветеранов.