Однако надо в темпе определяться, кто на его место встанет.

В его голосе звучала непререкаемая уверенность прямого наследника. Но все же в зале зашумели, задвигались, вот-вот начнется толковище. Значит, ничего не решено! И этот фофан рано уселся на стул Валета! Питон оживился. В этот момент заговорил Степашка. Он был мелковат, суетлив, страдал одышкой и своей скороговоркой напоминал древний пулемет «Максим» с водяным охлаждением, «говоривший» длинными тарахтящими очередями, но очень эффективный:

– Короче, «папа» болел долго, то в больницах лежал, то за мотор хватался, короче, вожжи выпустил.

А без сильной власти дела наперекосяк пошли! Чуть всё не просрали, между собой переругались, кое-кто стал под его место клинья бить, – Степашка бросил выразительный взгляд на Питона. – Короче, еле удержали порт, а пока он по америкам катался, ленгородские совсем обнаглели. А он, и когда вернулся, порядок навести не успел. Короче, дел много, и пахан нам нужен конкретный. Тянуть нельзя, надо выбирать. Я думаю, Гарика поставим. Мнения есть, братва, или че?

Ненадолго установилась тишина. Когда-то Питон готовил подобный сценарий, и примерно то же самое должен был сказать Биток, а в конце предложить его, Питона.

А Кащей должен был активно поддержать, да и Коляша обещал подписаться… Но сейчас они все языки в жопу засунули, отворачиваются, как неродные, значит, помощи от этих б…ей не дождешься… А если промолчать, то о претензиях на лидерство можно забыть. Он поднялся и веско произнес:

– Я смотрю, вы тут вдвоем за нас нормально порешали…

Но ему не дали договорить. Гарик недобро ощерился:

– Ты не подскакивай, брателла. Ты один вон какое дело решил, никого не спрашивая! О тебе отдельный разговор будет!

– Не понял? – озадаченно промычал Питон.

– А хрен ли тут понимать! – взвился Степашка. – Кому тут че не ясно?! Ты же буром пер на Валета, все видели! Ты его прямо сожрать хотел! А потом вдруг на свой Кипр укатил, а «папу» сразу вальнули. А ты вроде не при делах. Вот и выходит – ты умный, а мы все – дураки!

– Да ты что?! – побледнел Питон. – Да ты базар-то фильтруй! Ты соображаешь, какую предъяву кидаешь?!

Мужчины в черных костюмах вскочили, поднялся шум и гам. Хотя обвинение было серьезным, «общество» явно настроилось против Питона.

– Да вы чего?! Вы порожняки под такую предъяву пристегиваете?!

Но его голос растворился в возбужденных выкриках. Чьи-то тяжелые руки легли ему на плечи, легко усадив на место.

Шум начал стихать. Мокей крикнул, как припечатал:

– Ша, братва! Пусть пока посидит, помолчит. Сначала – о главном. Я тоже подписываюсь за Гарика. Кто как, пацаны?

Дружно откликнулись братья Корниловы:

– Мы – за!

– Я – само собой, – кивнул Лучина.

Коляша, не глядя на старого кореша, выдавил:

– Поддерживаю.