Он рассказывает историю, настолько захватывающую, что даже Альберто не перебивает анекдотом. Мой взгляд перемещается на Анджело, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он откидывает голову назад и смеется.

Мое сердце замирает. Вау. Так глубоко, гортанно и искренне. Тот тип смеха, который оставляет след в вашей памяти. Внезапная тупая боль появляется под моей грудной клеткой, и на мгновение я позволяю себе задаться вопросом, каково это — быть её получателем.

Чтоб тебя, Рори. Прекрати.

Гусь. Эта семья не только утопит меня, но и сведет с ума.

Острый удар локтем в ребра возвращает меня к реальности.

— Ну?

Я перевожу взгляд на Макса.

— Что ну?

— Ты подумала о том, что я сказал?"

"Моя челюсть напрягается, ярость снова закипает у меня внутри. Я опускаю голову и придвигаю свое кресло ближе, чтобы прошептать ему на ухо. Последнее, что мне нужно — это привлекать внимание Альберто.

— Единственный раз, когда я прикоснусь к тебе — это когда я обхвачу руками твоё горло и задушу тебя во сне.

Он отшатывается, потрясенный. Смотрит на меня несколько ошеломленных секунд.

— Ты что, пьяна?

— Нет, меня просто тошнит от тебя. От всех вас.

— Всех нас?

— Мужчин. Для вас всё — чертов обмен. Срочная новость — когда женщина чего-то хочет от вас, ей не всегда следует расплачиваться своим телом. Что случилось с добрым старомодным одолжением? Знаешь, например, когда я умоляла Альберто не регистрировать Заповедник Дьявола, он мог бы просто согласиться, вместо того чтобы привязывать меня к нему этим чертовым кольцом на моем пальце. И когда я попросила тебя дать мне немного тишины и покоя на несколько часов в Дьявольской Яме два раза в неделю, ты мог бы просто согласиться, вместо того, чтобы решать, что это просьба, достойная того, чтобы пощупать мои сиськи на заднем сиденье твоего Lexus.

Я отрываюсь от него и смотрю в позолоченный потолок, делая глубокие, размеренные вдохи. Это всё? Достигла ли я своего предела?

Когда моё внимание возвращается к столу, я встречаюсь взглядом с Анджело. Он больше не смеется над историей своего брата и не ест. Вместо этого он смотрит прямо на меня, его руки сжаты в кулаки по обе стороны от его нетронутой тарелки. Как только я привыкаю к холоду его взгляда, я понимаю, что он видит. Мы с Максом, плечом к плечу, склонив головы друг к другу, ведем приватную, накалённую беседу в конце стола.

Паника сжимает моё горло, и я немедленно увеличиваю дистанцию между нами.

— Аврора…

— Не сейчас, Макс, — бормочу я, ковыряясь в кусочках ветчины.

— Но…

Дзынь, дзынь, дзынь.

Его мольбу прерывает звук ножа, ударяющегося о хрусталь. Звук, который я слишком хорошо теперь знала с тех пор, как имела несчастье быть помолвленной с Анекдотом Альберто.

Со сдавленным вздохом я поднимаю глаза и готовлюсь к длинной речи.