Двумя этажами ниже, подвал гудит от хорошего времяпрепровождения. Но здесь, наверху, в гостевой каюте, царит тишина. Смертельно опасная.

Я обхватываю руками кружку с горячим какао и втискиваюсь на подоконник. Дождь барабанит по стеклу, а по другую сторону от него размытым пятном мелькают желтые фары — это гости, которых я никогда не встречала, прибывают на мой девичник.

Эта ночь была тщательно спланирована на моей пятилетней доске визуализации, которую я составила, когда мне было восемнадцать, и которая ещё не была испорчена. Я вырезала великолепное красное атласное платье со страниц Vogue, наклеила полароидные снимки всех своих друзей, которых пригласила. Но в том-то и дело, что планы меняются.

Я прижимаюсь лбом к окну, когда на подъездную дорожку въезжает ещё одна машина. Я сразу же узнаю невыносимо громкий голос, вырывающийся из него: Альберто. Но я слышу, что он не один. Рукавом халата я вытираю конденсат и, прищурившись, смотрю на подъездную дорожку. Он выходит из машины, две женщины примерно моего возраста по обе стороны держат его под руки. Я провожу языком по зубам. Его мальчишник был в стрип-клубе в Бухте Дьявола, и, без сомнения, он подобрал несколько сотрудниц, чтобы привести их на афтепати. Которая также является девичником его невесты. Мне наплевать на то, что он лапает других девушек, лучше их, чем меня, но меня раздражает это вопиющее неуважение.

Горький смешок срывается с моих губ, и я делаю ещё один глоток тепловатого какао.

Да, планы меняются, потому что жизнь постоянно подкидывает вам неприятности. Вот почему у меня их было несколько. Первый был прост: выйти замуж за Альберто, чтобы помешать ему снести Заповедник, тем самым вынуждая моего страдающего деменцией отца жить в мире, который он больше не узнает. Все изменилось, когда я узнала, что Альберто даже не владеет этой проклятой землей, но все равно планировал связать меня с собой.

Второй план — положиться на Анджело. Он был наивным и глупым. Тот, который подпитывается похотью и адреналином, построен на ложных обещаниях и трепещущем сердцебиении. Единственный план, на который, как я знаю, я могу положиться — тот, в котором участвую только я сама. Вот почему я возвращаюсь к одному из своих первоначальных планов. К тому, который я состряпала на самом краю утеса в Дьявольской Яме.

Это будет величайший грех. Крутой шаг вперёд по сравнению с плеванием в жидкость для полоскания рта и царапаньем автомобильных дверей ключом, и, возможно, когда я впервые подумала об этом там, на утесе, это было не более чем больной фантазией. Но сейчас я другая. Я ожесточена предательством и унижением, и я готова.

Я ставлю кружку на комод, пересекаю комнату и дважды запираю дверь. Затем я сбрасываю халат и проскальзываю под простыни.