— Хотели отжать у меня наследство в виде кольца? — припомнил ему я.

— А что здесь такого? — Иван ухмыльнулся. — Зачем неучу такая ценность?"

"— Ну… пожалуй, здесь я с вами соглашусь. Но все равно это не правильно. Могли бы предложить выкупить или сначала просто пообщаться, а не так… забрать силой.

— Так я и пришел просто поговорить. — Ухмыльнулся Иван.

— Нормальный у вас способ побеседовать! Вломиться в гостиницу, отключить охранников и придушить собеседника!

— Зато разговор получается честным и откровенным, — Грищенко казалось вообще не обратил внимание на мою иронию, — С кем ты ещё виделся, кто знал Александра? — осторожно спросил Грищенко.

В его голосе слышалась напряжённость.

— С Саутиным, Борисом Юрьевичем, — не стал скрывать я.

— Этот старый пердун ещё жив? Да, к тому же, выполз из своего имения? Чего он хотел от тебя? Кольцо вряд ли его интересует, от стихии воды он далёк. А вот воспользоваться «Берлогой»… — рассуждал вслух Грищенко.

— Да, про «Берлогу» и была речь, — кивнул я, подтверждая его догадку.

— Понятно. Я с твоим прадедом виделся периодически. Нас у него было всего четверо учеников — за всю его жизнь.

Но в «Берлоге» не был ни разу. Тем не менее, он много о ней говорил.

— А кто ещё у него учился?

— В живых остались только я и Голубев Леонид. Но он где-то на восточных рубежах нашей Империи.

— А кто может на нас напасть? — Разговоры о моём прадеде слегка смягчили Ивана, и я, как умелый дипломат, решил этим воспользоваться.

— Сейчас в прорывах происходит разная хрень, — по-простому сказал он, — отряды стали гибнуть. В основном, аристократы. Уходят десять-пятнадцать человек, а возвращаются один-два, — Грищенко замолчал, глядя на дорогу.

— И какое это имеет отношение ко мне и возможному нападению?

— Это длится уже месяц или два, а может, и все полгода. И только неделю назад нашёлся умный человек, который обратил на это внимание. Гибли только небольшие отряды, в которых не было «мастеров». Соответственно, Геникона это не касалось. Раньше подобное случалось, но, как правило, гибли все до одного, ну или раненых вытаскивали. А тут всё по одной схеме. Заходит отряд — и выживает лишь один человек, реже два. И всё.

— И что тут подозрительного? — Я не совсем понимал, в чём проблема. Когда мы ходили в прорыв, тоже могли сгинуть всем отрядом.

Скорее всего, выжил бы только я. Всё-таки, то, что я являюсь паладином Аннулета, даёт мне определённое преимущество. Правда, в последнем походе даже я вряд ли бы выжил, если бы наш бой продолжился.

— Твари прорыва могут захватывать разум людей или принимать их обличье. Я подробностей не знаю. Но раньше на всех кордонах обязаны были дежурить паладины света, чтобы выявлять таких тварей.

— Никогда о таком не слышал, — я покачал головой. Это и вправду плохие новости.