В районе часа дня, когда я пытался выправить очередной опус, в кабинет влетел вертлявый парень и, бросив на стол Светика поцарапанный портфель, сказал:

– Привет, Македонский.

– Меня зовут Иван Павлович, – представился я, – и фамилия моя не Македонский, а Подушкин.

Юноша стащил с себя бейсболку, пальцами с обгрызенными ногтями попытался причесать сальные волосы, скорчил презрительную рожу и голосом, полным презрения, заявил:

– Это я Александр Македонский! Странно, что ты не узнал ведущего журналиста ежедневника.

Я невольно отметил серые, плохо почищенные зубы полного тезки великого полководца, мозг тут же включил защитную систему. Понятно, еще один сумасшедший. Нужно каким-то образом, не вызывая ни агрессии, ни любопытства с его стороны, попытаться вызвать охрану.

– Просек? – фыркнул псих, приближаясь к моему столу.

Я невольно отшатнулся, от сумасшедшего воняло гнилью, наверное, он не просто неаккуратен, а еще страдает гастритом. Впрочем, может, все дело в больных зубах?

– Онемел? – прищурился Македонский. – Я очень хорошо тебя понимаю, не каждый день видишь перед собой звезду. Успокойся, я никогда не растопыриваю пальцы перед… кхм… коллегами, ты ведь тоже пописываешь? Я не ошибся?

– Просто причесываю чужие материалы, – сказал я, – работаю редактором, правда, всего второй день.

– Я литературный критик, – с легким оттенком высокомерия заявил Македонский.

Настороженность моя прошла, значит, полувменяемый субъект – журналист, меня ввели в заблуждение его имя и фамилия. Ей-богу, некоторые родители, нарекая новорожденного, хотят быть оригиналами и добиваются поставленной цели. Но в погоне за оригинальностью они как-то забывают, что ребенок вырастет и ему придется всегда идти по жизни Татьяной Лариной, Михаилом Ломоносовым или Анной Карениной. Сколько таких людей не выдержало сравнения с известным тезкой? Доволен ли водитель автобуса Федор Достоевский своей участью? Или он испытывает комплекс неполноценности? Уж лучше, на мой взгляд, записать новорожденной в свидетельство какую-нибудь Неводамиру[10], ей-богу, жизнь ее будет спокойней.

Александр Македонский, и не предполагавший, какие мысли крутятся у меня в голове, как ни в чем не бывало продолжал:

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не являюсь штатным работником этой газетенки? Я сотрудничаю в серьезном журнале, а в «Часе пик» составляю обзоры, делаю им раз в недельку рейтинг, горячую десятку, пытаюсь научить тупой народ этой страны правильно оценивать литературу, воспитываю вкус. Но, увы, быдло и есть быдло, подавай ему всяких баб с тупыми сказками про любовь. Ладно, не мешай мне! И молчи! Терпеть не могу работать в шуме! Какой у тебя оклад?

Я растерялся, не зная, как ответить на неожиданный вопрос.