Затем он расширил дело, взял в свои руки и ее транспортировку до первого и единственного в стране нефтеперерабатывающего завода.

Благодаря неплохой прибыли семья имела все блага, возможные в те времена: каменный двухэтажный дом в пригороде столицы, автомобиль, технику, хорошую одежду и обувь из Европы. Страной тогда правил Мохаммед Ранди, имевший тесные связи с саудитами и готовый продавать им по заниженным ценам всю нефть, добываемую в стране.

Мазу-старший получал свою прибыль сполна и не интересовался, сколько денег оставалось в казне государства после этих сомнительных сделок.

Он полностью поддерживал политику Ранди и очень обрадовался, когда тот прознал про успехи его сына и внезапно предложил ему поработать в министерстве ресурсов.

Амад тоже был счастлив перебраться с душной стройки в прохладные кабинеты столичного ведомства. Для начала парень стал помощником министра и в течение первого года вникал в особенности бумажной, чисто бюрократической работы. Второй год он уже провел в ранге заместителя министра.

Когда его шефа заподозрили в измене и арестовали, Амад Мазу в неполные двадцать восемь лет занял его кресло.

А спустя восемь месяцев президент назначил его премьером.

Казалось бы, жизнь сложилась как нельзя лучше, но череда махинаций и огромные масштабы коррупции подняли волну недовольства простого народа. Президент Мохаммед Ранди вынужден был бежать из страны. На внеочередных выборах безоговорочную победу одержал Фурум Сумал. Он привел с собой новую команду, состоящую из людей, не запятнанных коррупцией, а кабинет министров во главе с Амадом сложил свои полномочия.

Таким вот образом тридцатилетний мужчина, полный сил и энергии, оказался не у дел.

— «Бонни», ответь «Брассу». «Брасс» запрашивает «Бонни». «Бонни», ответь!.. — твердил в микрофон Амад Мазу.

Солдаты перетащили радиостанцию еще выше. Провод антенны они закинули на одну из ветвей самого высокого дерева, а толку от этого все равно никакого не было.

— Ночью с этим делом всегда хуже, — сказал связист. — К тому же густой лес и сложный рельеф.

— А почему я прекрасно слышу Киву?! — вскипел бывший премьер.

— Может быть, к Рамиру местность становится ровнее. Я там не бывал, не знаю, — проговорил боец и пожал плечами.

— Что хочешь делай, но обеспечь мне связь с «Бонни»!

— Я попробую.

Пока связист обследовал окрестности в поисках самого выгодного места для антенны, на связь опять вышел полевой командир Касал Кива.

— «Брасс», у меня срочное сообщение по вертушкам! — быстро сказал он.

Качество связи при этом было отличное. Кива будто сидел рядом с Мазу.

— Слушаю тебя, «Фламинго»!

— Оба борта привезли подкрепление. В общей сложности мои люди насчитали около полусотни гвардейцев.