На Сигизмунда вопросительный взор устремила.

И тут Сигизмунда прошиб холодный пот. Недооценил он девку. Нерадиво измерял, видать, глубину девкиного безумия. Потому как стало сейчас очевидно, что такой предмет, как трусы, видит она в своей жизни впервые. И теперь ждет от С.Б.Моржа, что объяснит он ей, растолкует, как этой штукой, значит, пользоваться.

Была бы сейчас на месте юродивой девки Светочка…

А тут… Все равно как дитђ или животное.

В принципе, валялись дома порножурналы. Там во всех подробностях. И трусики, и бюстики, и прочие прибамбасики.

Но опять–таки, что–то останавливало.

Не мог он юродивой порножурнал сунуть. Мол, смотри, девка, и учись.

А ведь, неровен час, придется ее обучать тампаксом пользоваться. Тампакс — вещь вообще загадочная и непостижимая. Нет, об этом лучше не думать.

Сигизмунд чувствовал, что морда у него уже пылает.

— В общем, так, — сказал он решительно. — Смотри и запоминай. Показываю один раз, повторять не буду.

Он взял из рук девки трусы и приложил к ней. Бантиком вперед.

— Вот это сюда одевается. Поняла?

Девка тупо смотрела на бантик.

— Ноги в дырки просунешь, ну, разберешься.

Взял у нее из рук бюстгалтер.

— А это, девка, надевается сюда. На сиськи. Для красы и удобства, чтоб не болтались. Поняла?

И случайно — не хотел, а вышло, — обеими ладонями ухватил ее за те самые сиськи. Правильные у девки оказались сиськи. Не будут такие болтаться.

Странное дело, она поняла, что он случайно. Не обиделась. И поползновений никаких не сделала.

Сигизмунд убрал руки, побагровел — даже уши запылали — буркнул:

— Да ну тебя совсем…

И ушел в кухню — курить.

Пока курил, в мысли некстати бравый боец Федор затесался.

Какой однажды аналогичный конфуз с Федором получился.

А было так. Прощался Федор с шуриновой тещей — кем там она Федору приходится. Солидная дама. Дело в том самом Ботове происходило, в Череповецком районе.

И вот обнимает Федор шуринову тещу, а руки на автомате — хвать! — аккурат ее за сиськи. Четким отработанным жестом. Как патрон в ствол дослал. Ать!

— И чувствую, — задумчиво рассказывал Сигизмунду Федор, — что делаю что–то не то… «Спокойно, — говорю ей, — спокойно, Марь–михална, эта я, того…» А сам потихоньку руки прочь, прочь…

Шуринова теща Федору ничего не сказала, а вот шурина, кажись, по морде отходила…

Фу ты, ну что это такое…

Совсем расстроился Сигизмунд.

Кликнул неунывающего кобеля и пошел с ним гулять.

Когда Сигизмунд вернулся, юродивая встретила его торжественно. Была в шубе, сапогах, джинсах, свитере. Наверняка потела, но терпела — приятное ему сделать тщилась.

— Это, девка, хорошо, — сказал ей Сигизмунд. — Но шубу ты все–таки сними.

И снял с нее шубу. На вешалку повесил. И показал, чтоб сапоги тоже сняла. Под вешалку поставил.