Новое чудо тугоумная девка переваривала еще минут десять. Быстротой мышления не отличалась. Впрочем, это Сигизмунд еще и раньше отметил.

Наконец добрались до шестого канала. С ракушкой в углу. Там, как всегда, благополучно пищали «Утиные истории». Нечастые визиты Ярополка обычно как раз и сводились к просмотру чего–либо подобного, столь же дебильного. Поэтому Сигизмунда передернуло.

А девка… Куда только девался ее юродиво–утонченный эстетический вкус, заставивший ее безошибочно метнуться к Дали и застыть перед усатым маэстро в немом восхищении!

Подбежала. Прилипла к экрану.

Долго смотрела, бегая глазами. Потом обернулась к Сигизмунду и засмеялась. Именно в том месте, где засмеялся бы Ярополк. Ярополка всегда смешило как раз то, что Сигизмунду казалось наиболее тупым.

Сигизмунд оттащил девку подальше. Чтобы не совсем мордой в экран тыкалась. Вредно.

Снова усадил рядом с собой на диване. Отсюда, мол, смотри.

Она повертелась, поерзала. Глаза пощурила. И снова сорвалась и подбежала поближе.

Близорукая, что ли? Ладно, пусть пока так смотрит.

А что, подумал Сигизмунд и сладко потянулся на диване.

Неплохо он, Сигизмунд, в жизни устроился. Вот и старик Дали с ним, небось, согласится… Вон, лыбится да таращится. Весело, небось, усатому говнюку.

Дела в фирме «Морена» крутятся. Тараканы дохнут, как и предписано справочником СЭС, — вон, на полке, рваный корешок. До дыр зачитал — отец–основатель… Бравый Федор, отморив свое, с лялькой какой–нибудь сейчас, небось, кувыркается, и все у него, Федора, пучочком. А не будь его, Сигизмунда, пополнял бы Федор собою ряды безработных…

Светка, поди, с муженьком ругается. Преимущества супружеской жизни.

Людмила Сергеевна с сигизмундовой маманькой на телефоне висит. Кости ему моет. По–хорошему моет. Мол, такой хороший парень, а с женой ему, мол, не повезло.

Наталья сейчас Ярополка пилит. Ничего, подрастет Ярополк, войдет в годы, обзаведется прыщами, обидчивостью и мутным взором, — тут–то папаша ему и понадобится. Сигизмунд его водку пить научит…

И никто–то сейчас не ведает, как коротает вечерок в своей отдельной квартире хороший парень и генеральный директор Сигизмунд Борисович Морж: с дурой блаженной и кобелем беспардонным… Вон, на ковре кобенится–рычит, стыдное голое брюхо выставил…

И так переполнили Сигизмунда разные плохо определяемые чувства, что зарычал он ужасным голосом:

— Аттила!.

. Охта!.. Мави!.. Меки!.. Меки!.. Мави!..

Девка отлепилась от «Утиных историй» и посмотрела на него как на полного дебила. И снова в экран уперлась.

Да, товарищ Морж. Совсем вы поглупели. И заметьте, как быстро пошел процесс.

А девка и впрямь глаза щурит. Только сейчас обратил внимание. Точно, плохо видит. Очки ей надо.

Ну ничего, милая, потерпи.