Вся это ссотно–блевотная роскошь сверкала антрацитовой чернотой, белизной, голубизной, розовизной.

Сигизмунду в те годы остро и бунтарски хотелось метнуть в витрину камнем. Он знал, что многие из его поколения хотели того же. И признавались при встречах. Даже как будто хвалились.

А заходить в эту лавку считалось западло. В нее только новые русские заходили, родства не знающие. И граждане дружественного и вражественного Кавказа. Те родство ведали, да только другое, не наше. А на «Сайгон» им насрать было…

Теперь бывший «Сайгон» окружал глухой забор с «кислотной» живописью — обломки предвыборной кампании Президента.

За забором что–то ремонтировалось

— уже в который раз.

От Аничкова моста донесся звук саксофона. Играл кто–то, иностранцев ублажая или просто денежку выклянчивая. Хорошо играл. Старый добрый джаз. «Мэкки–нож». Элла пела. Теперь уже покойная. И Армстронг пел. Его давно уже нет.

И скрутило Сигизмунда так, что хоть волком вой. Аж глаза зажмурил.

А сакс все выводит и выводит. Спасибо, потом ветер переменился — отнесло «Мэкки–ножа», утопило в Фонтанке.

Вспомнилось еще раз про унитазы со злобой нехорошей.

И решил вдруг — железно, каменно решил, до самой утробы решением этим враз прошибло — что назло унитазам вот возьмет да и оденет юродивую девку как принцессу. Не фиг ей в отрепьях бегать. Раньше–то, когда с Витей–колесом здоровался, когда кофе здесь пил, когда со столькими болтал о том, о сем, ни о чем, когда от обшмыганных носа не воротил, когда Кастанеду в слепых распечатках, анашой провонявших, читал жадно — тогда ведь даже вопроса не возникло бы, оставить ли девку, гнать ли юродивую, накормить ли ее или просто выставить за дверь… Тогда иначе было. Тогда все братья были и сестры. И флэты были со вписками. И не думали, тянется за вписанным что или не тянется. Вписывали — и все.

Снова сакс налетел. Глена Миллера завел. Ох, паскуда, что же он со мной делает!

А что? Взять дуру да и нарядить. Сапоги ей купить. Сапожки. Назло всему говну иноземному! Вшей вывести и укладку «веллой — вы великолепны» сделать. Пусть хоть для девки полоумной «Сайгон» по–прежнему будет существовать — с «системой» да с флэтами–вписками.

Вот откуда только девка такая приперлась? Из какой глуши? Неужто там до сих пор не знают, что «Сайгона» больше нет?

Да нет, ларчик–то просто открывается.

У девки–то явно не все дома. Вот и вообразила по своей помраченности, что все еще стоит «Сайгон». И приперлась. А ее — р–раз! — и на Охту. Вот гниды, безумную — и то…

Ну точно! Притащилась, бедная, думала, что впишут. Иначе что бы ей на Невском делать? И одежка на ней как на системной — какой, к херам, гринпис! В «Сайгоне» в свое время и похлеще выеживались.

Так что пусть эти суки не думают, что «Сайгона» больше нет.