6 августа в Гребном канале Санкт-Петербурга с помпой была открыта эта станция. Командующий авиацией находится в турне по странам Балкан, начальник инженерной службы, в моем лице, на испытаниях новой техники, а у нас за спиной, используя наши же кадры, конкуренты создают структуру, претендующую на роль «морской авиации России». Вот только самолетов, способных взлетать с воды, у них не было. Ну, ничего! Купил же Николай восемь СКМ? «А подать сюда Ляпкина и Тяпкина!» Однако великий князь Александр, которому до зарезу были нужны эти машины под Одессой, просто проигнорировал распоряжение Петра Николаевича, и никакие машины обратно в Петербург не отправил.

Но весьма окрыленный успешной продажей самолетов Сикорский заявил, что приступил к проектированию и постройке «новейшего гидросамолета С-5» в Риге, и вот-вот облагодетельствует службу связи «изячной коньструкцией». Опыта строительства именно гидропланов у него не было. Но, используя переданные из нашей школы устаревшие «Фарманы-IV» с французскими моторами, Александров и Дудоров, с помощью Сикорского, ставят на фанерные поплавки четыре таких машины. Бензобаки, само собой, им никто не увеличил, вес-то возрос. Лобовое сопротивление – тоже. Вместо 3 часов полета теперь они могли находиться в воздухе 1 час 27 минут. Скорость – 75 километров в час при нулевом ветре. Вот такой афронт!"

"А все шавровские машины первого выпуска мы вернули в Гатчину на доработку. Официально они испытаний не прошли. Причина? Лодки строились из дерева, испытания показали, что форма и сама идея конструкции удачная, но тонкое крыло совершенно не годилось для летающей лодки. На нем настаивали все три конструктора, меня слушать они не стали.

– Степан Дмитриевич! То, что вы предлагаете, ведет к увеличению веса и уменьшению аэродинамического качества. Весь мир строит самолеты с тонким крылом.

Пока летали в Гатчине и Дудергофе с местных луж, называемых озерами, все было в порядке. Полеты при взлете с лимана и посадке на него летом проходили нормально. Но стоило подняться небольшой волне, как на посадках потеряли четыре консоли. Удара концевых поплавков о воду крыло не выдерживало. Его прочности не хватало для этого. Еще в Аккермане конструкцию крыла переделали полностью. Одну из лодок сделали двухмоторной, на вторую поставили «тандем». Именно эти машины и встали в «мой ангар». Обе могли нести в бомболюке 457-мм торпеду Mk VII Уайтхеда 1908 и 1911 годов, серийно выпускаемую в Санкт-Петербурге. Кстати, это принесло мне еще один источник доходов: мы предложили выпускать корпуса этих торпед из алюминиевого сплава на заводе Вогау, где было оборудование для точного литья.