До определенного времени я был «своим в доску», пока мои дела не сподвигли высшее общество решить вопрос не в мою пользу, ибо отодвинул я их от знатной кормушки! Ну и англичане посодействовали. Во всем остальном я был «представителем правящей верхушки»! «Немцем». Без этого проникнуть в коридоры Зимнего дворца, Адмиралтейства, да и по большому счету Генштаба, было практически невозможно! Хуже того, исключено! В Генштаб русские попадали, но по протекции «немцев». И никак иначе! Никакие личные заслуги перед Отечеством, тем более аки «конструкторские», никакой «рояли» не играли. Звонкая фамилия могла сыграть в вашу пользу, но не Иванов, Петров, Сидоров. Этим вход был перекрыт накрепко! Причем «поляки» туда почти свободно проходили, во всяком случае с меньшими усилиями. При этом все газеты, все книги говорили о величии русской нации, русского духа, русской доблести. Суворову, Кутузову устанавливались памятники, правда вместе с Барклаем де Толли. Всячески поощрялось угнетение других народов русскими, и только для того, чтобы спрятать от общественности то обстоятельство, что русскими управляют немцы! Ну, а Гучковы и компания были и рады стараться! Они прекрасно понимали, что дальше порога их не пустят, но они были самыми русскими из всех русских! Им было позволено лицезреть то, как живут в России «немцы»! Само понятие «великоросс» было просто средством угнетения. В реале быть этим самым великороссом преимуществ не давало, кроме как перед каким-нибудь киргизом или тунгусом. Что меня дико раздражало при чтении книг про попаданцев, которые с фамилией «Иванофф» вдруг становились «соправителями России» в присутствии императора. «Фигвам!» – это хижина индейская, как говаривал простой дворняжистый пес Шарик в известном мультике! Однако, пройдя через «девяностые», и до меня дошло, что не стоит предоставлять слишком большие полномочия «местным товарищам», ибо в 2021 году некий Ибрагим-бек был реабилитирован в Узбекистане, а кровищи он пролил – Арал можно восстановить. Да и в детстве довелось жить в «национальных республиках» и лично наблюдать «рост самосознания у народов Средней Азии», когда в казахском языке вдруг появилось слово «океан» – Мухит по-казахски. Океана в Казахстане нет и не предвидится, а слово вдруг появилось. Или словарь киргизского языка, толщиной в четыре дюйма, который мне подкладывали под задницу, чтобы до клавиш на рояле дотягивался. Сколько там было слов – не знаю, но всяко больше, чем в русском, английском и немецком, вместе взятых. Литература киргизская так и осталась за бортом мирового сообщества, а словарь – богатейший. Это – национализм, который впоследствии вылился в: «Чемодан-Вокзал-Россия». За все, что мы сделали для этих «народцев».