Нашу партию во все уста называют «немецкими шпионами», вот и требуется, не зарываясь, поставить на место Вильгельма и, кстати, Верховную раду. Там, скорее всего, зреет заговор и предательство. А устойчивые части на северо-западе у нас есть: латышские и литовские стрелки. Их землю собирается отнять кайзер.

– Ну что ж, ставим на голосование! – сказал Владимир Ильич. Сам он воздержался, остальные проголосовали «За». С таким заделом можно было выходить и на Совет Народных комиссаров. Адмирал Григорович стал начальником штаба флота и фактически управлял Балтийским флотом во время сражения за Моозунд и Ригу."

"Через неделю в Смольном появились «розовые финны», на словах поддерживающие происходящие перемены в Финляндии. Увы, Ульянов-Ленин им предъявил карту, по которой вся Лапландия и сорок два километра от береговой линии Финского залива считались землями Карело-Водьской автономной республики в составе уже образованной Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Граница была прочерчена по водоразделу, разлом с богатейшими запасами полезных ископаемых остался в России. Финская делегация тут же перекрасилась, они оказались просто «егерями», и пригрозила нам войной. В тот же день была вручена нота германскому послу Мирбаху, и восемь немецких транспортов с боеприпасами и два эсминца отправились в музей Нептуна, флот вышел в море и высадил десант в Турку, отрезав немцев от снабжения. Вторая эскадра подошла к Даго и Эзелю. Огня не открывали, но дали четко понять, что с нами необходимо считаться. 5 декабря немцы предприняли попытку наступления на Ревель и Петроград, но им противостояли переформированные части уже Красной армии, а мы выполнили более трех тысяч двухсот боевых вылетов, познакомив немцев и с пикирующими точечными ударами по позициям артиллерии, и масштабным поражением живой силы в местах сосредоточения с помощью суб-боеприпасов, и, вернув уверенность войскам и восстановив корректировку их огня, через пять дней выбили немцев из Пярну, подошли к Риге и Двинску, освободили Моозунд и Даго. В некоторых местах продвижение Красной армии составило более 230 километров. Германские солдаты, в условиях начавшейся зимы, воевать особо не рвались. Они тоже устали от войны, которая им лично была нужна, как корове седло. Немцы объявили, что согласны эвакуировать остатки двух дивизий из Финляндии и возвращаются за стол переговоров в Бресте. В этот раз они были более покладистыми: выделить на Восточный фронт дополнительно крупные силы авиации и зенитных средств они не могли. Имевшиеся в их распоряжении более двухсот самолетов немецкие войска потеряли в первый же день, так как они были не замаскированы и не прикрыты толком. До этого немецкая авиация господствовала в воздухе.