– Однозначно сказать не могу, но в Гатчине и Либаве у нас подобраны неплохие кадры. Нужно вывезти заказанные мною станки из Швейцарии, вот товарищ Платтен выразил уверенность в том, что нам это сделать разрешит Национальный Совет. Но предварительно требуется завершить испытания и получить летный сертификат. Однако я не совсем уверен, что на меня распространилась амнистия Временного правительства. Англичане, которые сейчас играют первую скрипку в русской революции, могут потребовать моей выдачи. Так что летим на мой риск и страх.

– Увы, скорее всего, нашей партии не удастся отстоять вас, но в случае чего, наши боевые отряды в Петрограде сумеют вас прикрыть. Большевики должны взять власть в свои руки, тогда и вам, Степан Дмитриевич, будет чем заняться в России.

– Я не возражаю, Владимир Ильич, даже готов пожить где-нибудь вдалеке от Питера, но с обязательным условием: вернуться и заняться авиацией. У меня это получается.

И «накаркал». Борт «2» доложил о появившейся вибрации правого элерона. В этот момент обе машины находились над морем, но впереди был фронт. Ширина залива – 200 километров. Почти прямо по курсу находилась Либава, уже захваченная немцами. Ульянин, командир борта «2», сказал, что требуется посадка, судя по всему: срезало крепление элерона, он заметно вибрирует. То, что на главной базе есть немецкие войска – сомнений не вызывало.

– Сережа, убавляемся и тянем к Барте, помнишь, там, у озера полосу делали.

– Отлично помню."

"– Садимся либо на полосу, либо на лед в Бартенском озере, быстро ремонтируемся и ходу. Литвинову скажи, чтобы все подготовил для ремонта. Времени будет в обрез. Я Крайнего тоже подготовлю. Сильно не убавляйся, работай по крену мягко, чтобы окончательно не срезать. И в Липенях вряд ли кто стоять весной будет, болото. Там тоже можно сесть. Скрестил пальцы.

– Я – тоже, – ответил Сергей Алексеевич.

И время потянулось как резина. Я дважды обгонял его, виражил и подходил к нему снова. Сергей молчал, чувствовалось, что ему с трудом удается удержать машину от сваливания на крыло. Он сел на лед, до полосы не дойдя около километра. Сделав круг, я выпустил щитки и уже собирался совершить посадку, когда увидел, что самолет Ульянина дал газ и развернулся против ветра.

– Первый второму. Ремонт закончил, взлетаю.

Восемь минут понадобилось механику, чтобы заменить срезанные шпильки. Кто-то поставил их некалеными. Теперь главное, чтобы выдержал перкаль. Новые шпильки встали поверх него, но бортмеханик Литвинов прихватил с собой и шайбы, так что дыру в перкале прижал металлом. Не допуская глубоких виражей и чуть убавив скорость, через два часа мы оба сели на Комендантском аэродроме, воздушных воротах Петрограда.