– Это вряд ли, – безапелляционно заявила Карина, – хотя сходите, если делать нечего.

Я не выдержал и сурово поинтересовался:

– Чем же вас обидела Ирина, если вы не хотите дать ей малейшего шанса на спасение?

Стася и Карина захлопали слипшимися от туши ресницами.

– Мы к ней хорошо относились, – попыталась оправдаться Стася.

– Ага, – подвякнула Карина, – очень хорошо, только дружить с ней не хотели.

Глава 11

Я пошел по коридору, разыскивая дверь с табличкой «Библиотека». Неожиданно чья-то рука легко дернула меня за пиджак, и тихий голос произнес:

– Простите…

Я обернулся и увидел Алену.

– Простите, – повторила она, – вы уверены, что сведения о любовных приключениях Иры помогут вам отыскать ее?

– Естественно.

Алена покраснела.

– Понимаете… в общем… не ходите к Ритке, она совсем не в… я… ну… это…

– Вы что-то знаете?

Алена кивнула:

– Где здесь можно побеседовать? – обрадовался я.

– Лучше в кафе, – шепнула Алена, – тут рядышком, в соседнем доме.

Я сопроводил Алену в низкосортную забегаловку, усадил за шаткий столик с липкой пластмассовой столешницей и поманил сонную официантку.

Та нехотя приблизилась к нам и швырнула меню: тонкий листок бумаги, засунутый в файловую папку.

– Мне капуччино, – тихо попросила Алена.

– И мне, – из солидарности кивнул я.

Естественно, я не собирался даже пробовать бурду, которую сейчас принесут из кухни. Подавальщица приволокла чашки, над которыми колыхалась белая с коричневым пена, бросила на стол две жуткие алюминиевые ложки и отошла к стойке.

Алена взяла салфетку и принялась тщательно протирать ложку. Я подавил улыбку. Привычка бывшего советского человека.

Откуда она у девушки, сознательный возраст которой совпал с перестройкой? Это мы, питавшиеся в общепите, в столовых при учебных заведениях, НИИ, заводах и фабриках, всегда, прежде чем приступить к еде, тщательно полировали липкие, плохо вымытые ложки и вилки. Вот ножи практически не подвергались такой обработке. Но не потому, что их подавали чистыми, их просто в столовых отродясь не было. Конечно, можно было пойти на кухню, выпросить там ножик, но основной массе народа это было ни к чему, да и посудомойки, как правило, рявкали:

– Нет ножей, вас много, а он один.

Нора в свое время рассказала мне совершенно изумительную историю, основную роль в которой сыграла привычка протирать приборы салфетками.

В те далекие советские годы она работала на одном предприятии и была отправлена с делегацией не куда-нибудь, а во Францию. Неделя пролетела как сказочный сон. На обмен опытом Норе было наплевать, французы великолепно понимали, что русским больше хочется пошляться по Парижу, чем сидеть в зале и слушать заунывные доклады.