Нет, скорее не из–за содержания сказанного. А потому что узнал голос графини Морозовой.

Собрался уже на цыпочках валить отсюда, да поскорей! Но услышал, что в её кабинет кто–то вошёл, сделав несколько чисто символических стука. И я снова уши навострил.

— Сам господин Голицын пожаловал, какая честь, — произнесла Морозова слишком уж вызывающе.

Голицын — это ж ректор Академии!

— Так уж и честь, — ответил мужчина насыщенным, довольно сильным голосом, будто он певец оперный. — Ты зачем так с главой Приказа? Куда мне теперь его деть?

— Дай пару выходных по хвори, отоспится, образумится.

— Галь, ты переходишь все границы. Ректор здесь я, — наехал мужчина.

— Ты, ты, Радей. Но не забывай, кому ты обязан этой должностью.

— Отец твой — человек уважаемый и действует он благородными методами, — ответил ректор с укором.

— А ты мне о благородстве не пой, Радей, — усмехнулась графиня. — И сынка своего уйми. Пока он чего лишнего Златославе не сболтнул.

— Я предостерёг его, но это ж юноша, сама знаешь, какой у молодых нрав. Сдался тебе этот пацан. Что ты за него так хлопочешь?

— Не твоё дело, — огрызнулась Морозова.

Слышу, как звучно вздохнул ректор. Это она обо мне сейчас⁈

— Он тебе сына напомнил, да? — Выдал Радей.

— Может и так, — ответила Морозова спокойно. — С ним я чище себя чувствую, вот и всё.

— Точно всё? — Усмехнулся ректор.

— Всё–то ты видишь, — съязвила графиня. — Он смелый и бесстрашный, какой нам и нужен.

— Хватит уже подставлять себя. Тебе не обязательно самой заниматься вылазками, ты сильно рискуешь, Галь. Что я скажу твоему отцу?

— А как мне ещё выманить Тёмного? Летом ведь почти получилось. И я не успокоюсь.

— А он? — Возмущается ректор в ответ. — Ведь тоже не успокаивается. С этим кладбищем вон. И я почему–то узнаю масштабы, когда уже свершилось всё. К счастью для нас без потерь. Не считая семьи Ильиных и их кучера.

— Мы сильны, Радей. Очень сильны, ты знаешь, — заявляет графиня о своём, игнорируя весть о погибших, как нечто незначительное.

— Знаю, — снова вздыхает ректор.

— Но есть одно уязвимое место в нашей защите. Поначалу я обозналась. Но теперь.

— Пацан выдерживает страховой, так ли?

— Да, и очень высокого уровня. А это значит, что рано или поздно мы сумеем одолеть главного приспешника и защитника Тёмного.

— А Суслов не струсит?

— О, мальчишка не такой. Ты бы видел, как он бросается на нечисть, что самая преданная и голодная гончая на дичь. Он бесстрашен, как был мой сын. И я хочу сделать на него ставку.

— Галя… постарайся не терять контроль, я тебя прошу. В Академии учатся дети из высоких родов, в том числе придворных с Кремля. Они не должны видеть сор из нашей избы.