— Вы, мой хороший, лучше Приказу наказаний больше не попадайтесь.

Хм, в красных мантиях у нас смотрящие? Учтём.

— Внимание, адепты! — Воскликнул старчески профессор с неким дополнительным усилием, будто вот–вот раскашляется.

Лёгкий гам прекратился. Ученики уставились на меня. А я на них. Здесь первый курс, молодые, ещё не сильно наглые лица в основном. Некоторые совсем ещё дети. Расселись на четырёхместных партах по классике — девочки с девочками, мальчики с мальчиками. Отдельно сидит кучка паладинов у стенки, двадцать пять тупых рыл. Естественно, все пацаны. А с другой стороны у окошка на галёрке отдельным островком другая кучка, где и мальчики, и девочки. Под ними линия пустая, слева тоже никого, будто безопасная зона отделена.

Ах да, княжна же императорских кровей там! Её и не спутаешь, плевала она на мантию, сидит в кремовом платье, по которому рыжие кудри сыплются. На меня не смотрит, перешёптывается с двумя девицами яркой внешности.

Мне на неё тоже плевать. Ясмина на первой парте внизу сидит и на меня своими раскосыми голубыми глазищами смотрит, ротик приоткрыв и бровки прямые приподняв. Заробел невольно, кивнул ей запоздало. Кивнула в ответ, глядя на меня, как завороженная. Но быстро перестроилась, уткнувшись в свиток."

"— Позвольте представить протеже госпожи Морозовой, — продолжил профессор, и продрав горло, дальше вещает ещё громче: — барон Суслов Ярослав Дмитриевич, зачислен на факультет Паладинов. Прошу не обижать!

Зашибись сказал.

Всем, похоже, наплевать. Секунды две внимания и снова гам начался.

— Присаживайтесь, где нравится, адепт, — произнёс профессор и объявил: — а мы начнём!

И где мне устроиться? В идеале рядом с зайкой. Но!

С двух сторон от Ясмины по две толстушки плотно сели, хрен пробьёшься через этих жаб. Стараюсь на неё не пялиться, а она на меня глаз не поднимает. Но вижу, что щёки у малышки красные. Она будто затаилась, ждёт, когда я отдалюсь. Чтобы выдохнуть.

А подружки её всё донимают с обеих сторон, что–то лепечут.

Окинул взглядом аудиторию ещё раз. Два паладина знакомых машут, мол, к нам иди. А я не хочу. Поднимаюсь на галёрку по старой привычке. За три стола от Златославы и её компашки, которая начинает внаглую рубиться в карты прямо на занятии.

Пока поднимаюсь по ступеням мимо рядов удаётся даже рассмотреть монаршею особу, щедро сверкающую драгоценностями. И колье, и серёжки, и колечки у неё. Крупноватая и с веснушками, милая лицом, глаза интересные у неё, нетипичные для славянской породы — карие с отблеском бордовым. Ослепительности им придают ресницы, как у коровы.

Пялиться долго не вышло, две грозные рожи магов, сидящих по обе стороны от шайки, уставились на меня с явным предупреждением.