Оборачиваюсь. Сразу пять рожиц подростковых на меня уставилось, из них две девочки.

— Невежа, — пропищала одна и заморгала часто.

Ой, какие злюки.

— А ну цыц, мелкота, — бросаю с оскалом. — Давно по столовке не летали?

Всё, пачки сразу закрылись, глазки забегали. Теряю к ним интерес, ставя поднос на ленту. Вроде деревянный, но такой лёгкий, что пластиковый. Хм, нам в хозяйстве такие бы пригодились.

Изучаю прилавок со всякими вкусностями. Ничего себе ассортимент! По мере продвижения набрал полный поднос: кашу рисовую с маслицем, омлет, огурчики, бекон поджаренный, сырок. Из сладостей парочку корзинок с белым кремом. Хрустящую булочку ухватил, чёрного чая из самовара налил ароматного. Хе, в этой академии учиться можно даже просто чтоб вкусно кушать каждый день.

Пять девок бойких, работающих на раздаче, смотрят на меня недоверчиво и с подозрением. Что? Это вчера я поскромничал.

На кассе в виде стола со свитками и счётами тётка лет пятидесяти с бровями, как у филина. Смотрит на меня вопросительно. В первый раз на ужине я ей даже перстень продемонстрировал, забыла что ли?

— Барон Суслов Ярослав Дмитриевич, в списке, шестой свиток, — подсказываю деловито.

Малолетки посмеиваются позади, снова распоясавшись. Впереди второкурсники с ухмылками поглядывают.

— В шестом свитке не такое довольствие, — заявляет кассирша, сверля меня взглядом. — Кашу, сыр оставляй, остальное обратно выкладывай. Ещё яйцо варёное положено. Бирки не читаешь, новенький?

— А он не умеет, небось, — посмеиваются пиздюки.

— Вот же разогнался, — хихикают девочки. — Такой тощий, а обжора.

Смотрю на посмевшую открыть рот толстушку, сразу затыкается, отворачиваясь.

— Я доплачу, сколько? — Рычу на тётку.

— Ха, — отбросила надменно гриву немытых русых волос та и за счёты взялась, защёлкав камушками живенько, а затем объявила: — Два серебряника и шестнадцать медяков.

Хера се цены.

— Да откуда у отрепья столько рублей? — Смеются впереди адепты, наблюдая за ситуацией. Особенно сияет парень со второго курса, смахивающий на хомяка.

— Впредь будете мне скидываться, — заявляю и подмигиваю открывшему рот. — Я тебя запомнил, хомячок.

Тот отвернулся с наигранной надменностью, но вышло, что как педик. А я под мантию к кошелю полез, достал два серебряника.

— Сдачи не надо, — бросил со звоном в тарелку.

— Ой, ой, — кривляется кассирша. — На счёт запишу, мне ваши рубли потом поперёк горла встают. Особенно с протеже Морозовой.

Всё больше убеждаюсь, что в этой Академии совершенно другая эпоха властвует. Как будто в мир другой попал. Или всё потому, что здесь одни знатные гуляют, которые границы путают без страха и сомнений, ибо у них папочки князья да графы.

Вышел гордой походкой с подносом отвоёванным.