— Я не колдовала, кля-а-а-анусь… — с протяжным стоном выгибаюсь под ним дугой. Его рот настолько приятно терзает острые вершинки, что внутри лона всё горит и пульсирует мощными импульсами, требуя его вторжения.

— Лгунья… — своим глухим рычанием заводит ещё больше. — Рядом с тобой я становлюсь одержимым. Такого со мной раньше не случалось, Софи…

Нетерпеливо ёрзаю под ним. Захлёбываясь страстью, пытаюсь дотянуться рукой к его ширинке. Он прижимает пах ко мне плотнее, не позволяя трогать пальцами желаемое. Ухмыляется гад, не спуская испытующего взгляда с моего лица.

— Переходи к делу, Алекс, хватит болтать, — бормочу, срывая с его губ жадный поцелуй.

Мне слишком жарко. Хочется стянуть с себя пальто, которое создаёт больше препятствий, чем согревает.

— Бестия… — шепчет в губы, скользя по ним своими губами, затем склоняется к моей шее. Нежно кусает за ключицу.

— Голодный Волк — отвечаю ему, хихикая из-за щекотки. Зарываюсь носом в его волосы, глубоко вдыхая густой мускусный аромат. Теряю голову. Пахнет слишком родным, слишком близким, желанным… Так не бывает, чтобы за пару дней в груди из-за него щемило.

Желание простонать «Любимый…» настолько велико, что приходится прикусить язык, останавливая себя.

— Животное… — томно шепчу, облизывая кромку его уха.

— А ну иди сюда, развратная! — рычит, резко отталкиваясь от капота. Хватает меня за бёдра и рывком притягивает к себе. Тоненькая кружевная перемычка панталончиков звучно трещит по швам.

— Варвар! — вскрикиваю я, ошарашено следя за клочьями белья, которые с помощью его ловких пальцев в мгновение ока переползают на мой живот. Хищная улыбка Волка обнажает ряд белоснежных зубов.

Он подхватывает меня и одним резким толчком наполняет собой, с рыком врываясь в лоно, от резкого удара вынуждает прогнуться в позвоночнике.

— А-а-а-л-е-к-с! — прикрываю от удовольствия глаза, принимая в себя слишком глубоко. Настолько глубоко, что между нами не остаётся ни малейшего зазора. Слишком обжигающе. Тело пронзает сладостной дрожью. Хватаюсь за полы его пальто, неистово сжимая ткань в кулачках. Боль, пронзившая лоно секунду назад, стремительно взорвалась, растекаясь по венам блаженством.

— Иди ко мне… — притягивает к жаркому телу, придерживая за спину, прижимает к себе, согревая в тесных объятиях.

Обхватываю его за шею руками, обвиваю ногами крепкие бёдра. Он ловит мою волну и тотчас срывается с цепи, впиваясь яростно в губы. Ягодицы обжигает болью. Сжимая их до синяков, вколачивается резко, глубоко, не сдерживая своих грязных желаний, превращая движения в животные инстинкты, толкаясь так остро, сумасшедше заполняя всю без остатка. Шёлковый, твёрдый, горячий. Мой! Захлёбываюсь криком, моля его не останавливаться.