Левой, теряя сознание, Чича зажал простреленный пах.

— А ведь целился в ногу, — сказал Катышев, убирая оружие.

— Практически ты туда и попал.

— Люблю стрелять, но не люблю потом бумажки писать…

В квартире первым очухался Таджик. Два его друга лежали ничком и дожидались приезда врачей.

Даша, освобождённая из кладовки, указала на Таджика спецназовцам:

— Он хотел раздавить мою черепашку.

— Да? — хором переспросили трое бойцов.

— Нет!!! — заверещал Таджик. — Я просто шутил!

Ему почему-то никто не поверил. За спиной Акулова, уже вошедшего в спальную комнату, раздались характерные звуки.

Андрей прикрыл дверь — единственный деревянный предмет, оставшийся в комнате относительно целым.

Ольга, успевшая одеться, сидела на поломанной кровати. При виде Андрея попыталась подняться. Сказала с виноватой улыбкой:

— Какая я дура!

Он сел рядом, положил руку ей на плечо:

— Теперь все закончилось. Теперь все будет хорошо.

Рыдания то нарастали, то становились потише. Ольга пыталась что-то сказать. Сперва были понятны только отдельные звуки, потом Акулов, придвинувшись ближе, смог разобрать:

— Я… Я знала, что ты нас найдёшь… Но как… Как ты смог это сделать?

— Я пришёл к одному парню и хорошенько его допросил."

"* * *— Дверь там какая?

— Не вышибем. Да и нельзя его в хате брать, там же Вика! Она не в курсе проблемы. И нам помешать может, да и вообще… Сам знаешь, как у неё со здоровьем.

— Я понимаю. Предупредить её можно?

— Как? Мобильник отключён, в квартире два стационарных аппарата. Этот урод может подслушать. Опасно…

— Надо ждать, когда он на улицу выйдет.

— Вчера не выходил. И позавчера тоже.

— Если он главный, то должен поехать с Ольгой поговорить.

— Ничего он не должен. А если и поедет, то когда? Пока мы ждём, с ними неизвестно что могут сделать.

— Значит, надо вламываться и брать. Вика не маленькая, сообразит, что к чему.

— Я туда один зайду. Или его на улицу выманю, или её уведу.

— Рисково, он может тебя раскусить. Знаешь, как они в таких ситуациях чуют опасность?

— Я постараюсь…

Катышев вздыхает. Кивает:

— Удачи! Мы будем рядом. Погоди! Возьми пистолет.

Катышев расстёгивает свою кобуру и начинает доставать «Макаров».

Соблазн велик. Акулов отрицательно качает головой:

— Не надо, Василич. Отвык я от него… Не надо, так мне будет проще.

— Проще всего, когда он в руке и снят с предохранителя.

— Без него я себя уверенней буду чувствовать.

— Странный ты человек…

Лифт занят, и Акулов поднимается пешком. Пара минут ничего не решает, и хочется все ещё раз обдумать, оставшись наедине.

На этаже темновато и пусто, только вдоль левой стены громоздятся коробки и доски. Пахнет сыростью и какими-то химикатами. Через толстую дверь из квартиры не доносится ни единого звука.