Знаете, даже ревность какая-то заиграла. От меня отвернулся, а с каким-то капитанишкой из районного управления согласился поговорить!

— Ревность — неконструктивное чувство. Когда они встретятся?

— Там сложная схема, но я думаю, что часа через два-три.

— Наши действия?

— Все под контролем. Люди на местах и ждут сигнала. Другой случай угомонить этого десантника нам может не скоро представиться…

— Все правильно, за исключением одного. Он не десантник. Он танкист.

Машина, в сопровождении джипов с охраной, приближалась к посёлку, который облюбовали для зимнего отдыха состоятельные горожане.

* * *«Скорая помощь», с включёнными сиреной и проблесковыми маячками, проскочила несколько перекрёстков на красный свет и развернулась в неположенном месте. Потом, уже не привлекая внимания, шмыгнула по дворам и с нормальной скоростью покатила по спальным районам восточной окраины города. Человек по прозвищу Синус сидел рядом с женщиной-водителем.

— Он больше похож на котангенс, — усмехнулся Андрей.

— Только ему этого не говори. Он не помнит тригонометрии и не оценит юмора.

— Борзый таксист тоже ваш человек?

— Нет, левый придурок. Если когда-нибудь узнает, как мог нарваться, — свечку поставит. Ты его спас. Мы тебя ждали с минуты на минуту, так что долго объясняться с ним бы не стали.

— Следили за мной? — Андрей был уверен, что «хвоста» не было.

— Нет. Мой человек крутился рядом с автостоянкой. Правда, чуть не прозевал тебя — ты ведь поменял машину? Хорошо, что у тебя постоянное место.

— Завтра же потребую другое.

— Этим ты никого не обманешь.

Опережая вопрос Андрея, лысый мужчина в медицинском халате и белой шапочке торопливо сказал:

— Не сейчас! Приедем в одно безопасное место — там и поговорим. Чем мне машины не нравятся — в них столько пакости можно напрятать! И маяки, и уши, и все, что угодно…

Безопасным местом оказался парк. «Газель» остановилась напротив главного входа, и Акулов только головой покачал от такой конспирации: не заметить их мог только слепой. Да и тот бы издалека услыхал шум мотора на пустой околопарковой улице.

Лысый мужчина споро освободился от халата и шапочки. Поверх толстого свитера на нем был надет кевларовый бронежилет. Перехватив взгляд Андрея, он усмехнулся:

— Театр, конечно. Но нервы чуть-чуть успокаивает.

Облачившись в короткую дублёнку и чёрный вязаный «колпачок», он откатил сдвижную дверь:

— Прошу на свежий воздух.

— Он слишком свежий.

— Ничего, у меня коньячок с собой есть. Взбодримся, если замёрзнем.

«Газель» сразу уехала. Они пошли, бок о бок, по главной аллее. Синус, потоптавшись у ворот, двинулся следом, когда они отдалились метров на тридцать.

Было прохладно.