— И, правду говоря, мне все равно, понимал ли ты, о чем просишь.

На самом деле, будь я одна, все равно бы попыталась вытащить эльфийку. Но как далеко была бы готова зайти? Хотелось бы верить, что все равно было бы «все, что смогу», но… Ответа не было.

— Ты попросил. Я согласилась. Мой выбор и мое решение. Больше говорить не о чем.

— Знала, чем рискуешь, и все равно… почему?

— Потому, что видела твое лицо, когда ты думал, что она умирает. Потому, что я…

Осеклась, отвернулась. Чуть не вырвалось. Нет, все, хватит с меня.

— Потому что ты — что?"

"— Тайрон, отвяжись, — сказала я грубо.

 — Ты устал и несешь невесть что. Я еще не пришла в себя и голодна. Выспись. Потом, если хочешь, продолжим этот дурацкий разговор. Пока у меня ответ один — не знаю.

И хлопнула дверью, покинув комнату.

В трапезной народа почти не было. Я облегченно вздохнула, увидев деревянные стены и свет, льющийся из окон. Попросив хозяина подать что угодно, на его усмотрение, устроилась в углу. Вроде бы должна быть голодной, но кусок в горло не лез.

Вот ведь, угораздило. И теперь можно сколько угодно твердить, что он — не человек. Поздно.

Смущаться каждый раз, как встречаются взгляды, искать повод прикоснуться, и вздрагивать от каждого прикосновения.

И все время вспоминать, как он смотрел на нее. Знать, что он рядом только потому, что считает себя обязанным, а на самом деле думает о ней, только о ней…

Нет уж, спасибо. Лучше одной. Кончится дело трупом в канаве или нет, но оставаться рядом, зная, что к тебе относятся лишь как уличному котенку… Пожалели зверюшку, подобрали, пригрели, налили молока и привязали бантик. Но все равно котенок не станет ничем больше забавной игрушки. Хватит с меня.

Вот только дождусь, когда Митейтель придет в себя, увижу, что все в порядке, и ноги моей больше рядом не будет. А пока — просто держаться от них подальше. Чтобы не травить душу. Чтобы Тайрон не понял…

— Прошу прощения… — раздалось над головой. Я подняла взгляд. Надо мной возвышался незнакомец. Похоже, надо меньше думать и больше смотреть по сторонам. Тогда не придется подскакивать от незнакомых голосов над ухом.

— Прошу прощения, — повторил он. — Госпожа, я от городского головы.

Ах, да… в воротах предупреждали. Только чего ж они тянули-то неделю, когда орки на единственной дороге грабят?

— Садись, — я указала на стул напротив.

 — В ногах правды нет, а говорить, похоже, придется долго.

Он кивнул, и устроился за столом.

— Пива? Вина? — предложила я.

Он мотнул головой и продолжил:

— Когда вы со спутником въезжали в город, с вами была раненая… как у нее дела, кстати?

— Поправляется.

— Рад за нее. Как это произошло?

Я помолчала, разглядывая его. Скрывать мне, собственно, нечего… ну то есть много чего — но к Митейтель это никак не относится.