Оба угрюмо молчали.

— Ну вот, — хмыкнула я. — Их тут, понимаешь, от чудищ злобных спасли, раны вылечили, а они вместо благодарности — ноги в руки. Вы что, всерьез полагаете, что мы вот просто так отпустим и ляжем спать, зная, что вокруг бродят какие-то темные личности с неведомыми намерениями? А вдруг вы нам ночью глотки перережете? Нет уж, проще уж сейчас добить, чтобы потом не дергаться.

— Госпожа, мы… — тот, что не был ранен, облизнул губы. — Мы не разбойники.

— Тогда что вы здесь делаете? — рявкнул Ортон.

— Мы… мы за ней шли.

Вот это новость. И кому я, спрашивается, сдалась?

— Король приказал проводить и защитить, ежели что.

Я ошарашенно уставилась на них.

— И как долго вы за мной идете?

— Догнали в трактире, в полутора днях от столицы. А там уже не отставали.

— Я же под мороком была!

— Госпожа, мы ведь не первый день на свете живем, — обиделся раненый. — Знаем, что от вас, колдунов, ждать. Шла-шла себе девка, огляделась, под нос себе что-то буркнула, а потом раз — и пацан. Понятно же, что к чему.

Он послал людей охранять меня? Зачем? И что теперь — эти двое будут таскаться за мной как нитка за иголкой? Вот, не было печали.

— Проводить, значит, и защитить, ежели чего… — медленно повторила я. Наконец, до сознания дошла вся нелепость ситуации. Я от души расхохоталась. Смеялась и не могла остановиться. Подумать только, защитить…

— Аларика? — в голосе Ортона прозвучала нешуточная тревога.

— Ну надо же, — всхлипнула я. — Защитнички! Самих спасать пришлось…

— Госпожа, прости…

— Аларика! — маг тряхнул меня за плечи. — Аларика, успокойся.

— Нет, ну как ты не понимаешь… После всего, что было. После… — я спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Жрец растерянно охнул. Махнул рукой чужим.

— Идите в храм, там пристройка есть — места всем хватит. А то не ровен час, еще кто вылезет… Мы сейчас.

— Мы тут в сторонке подождем. А то и в самом деле — не ровен час, кто вылезет.

— Хорошо. — Ортон пустился рядом, привлек к себе. Я уткнулась в плечо, продолжая рыдать.

— Хватит, — прошептал жрец. — Хватит, успокойся. Все будет хорошо.

— Ты не понимаешь… ничего уже не будет. Ничегошеньки…

Ортон бросил быстрый взгляд в сторону чужаков. Они действительно стояли «в сторонке» — достаточно далеко, чтобы не слышать каждое слово, достаточно близко, чтобы прийти на помощь, если что… Стояли, глядя в темноту за пределами круга света вокруг нас.

— Он любит тебя. — Тихо сказал Ортон.

Я снова засмеялась:

— Какое это имеет значение — теперь?

— Имеет. Просто тебе сейчас слишком больно, чтобы понять."

"— Не хочу я ничего понимать! — я отпихнула жреца. — Вы твердите, как заведенные — так надо, надо понять, надо, надо, надо… Я устала от этого «надо!». И «понимать» устала.