Вот, значит, и все…

— Когда казнь?

Тайрон… нет, король, усмехнулся.

— Хорошо же ты обо мне думаешь.

— Не знаю, что думать. После… Все было ложью.

— Я не солгал ни единым словом.

— Да… — медленно повторила я. — Ни единым словом…

— Так нужно было.

Зачем он оправдывается, зачем? Какая теперь разница — почему. Главного не изменишь…

— Наверное. Тебе виднее… государь.

— Когда ты готова была шарахаться от каждой тени… поверила бы, что король не желает тебе зла?

А кому верить сейчас? Все было ложью, все. Не за что зацепиться, ничего не вернуть.

— Да, ты просто сама доброта.

Воплощение света.

— Нет… Смерть Юрилла и завещание — действительно на моей совести. Мальчик заигрался… Но я не отдавал приказ убить твою семью. Когда пошли слухи о заговоре я приказал выяснить, в чем дело. Кто превратил это в «раскрыть заговор любой ценой» — пока не знаю. Но разберусь.

— Может быть.

Это что-то изменит? Мертвых не вернуть…

— Слова Рии — против моих. Кому предпочтешь поверить?

— Никому, — устало произнесла я. — Уже никому. Вы стоите друг друга. Ей нужна была марионетка, тебе — игрушка.

— Нет.

— Наверное, все правильно.

Когда разыгрывается партия, никого не волнует судьба пешки. — Я уставилась в темноту за окном. Уже не больно. Уже все равно.

Он подошел сзади, попытался обнять — я молча вывернулась, отступила к стене. Эльф замер, неловко опустив руки:

— Пешка может выиграть партию, став королевой."

"— Чего? — я расхохоталась, сползла по стене на враз ослабевших ногах, всхлипывая то ли от смеха, то ли… — Полагаешь, снова можешь разыграть эту козырную карту? Кто из нас двоих окончательно сошел с ума?

— Аларика… Что сделать, чтобы ты поверила?

— Все, что мог, ты уже сделал, — криво усмехнулась я.

 — Осталось только добить.

Теперь отвернулся он. Долго стоял, глядя в темноту за окном. Я прислонилась затылком к стене. Откуда-то сама собой всплыла колыбельная. Та, что…

— Так неслышно тают свечи, — тихонько затянула я. — Сумрак падает на плечи…

Он стремительно развернулся — еще пару дней назад я шарахнулась бы от этого движения — и от выражения его глаз. Сейчас… уже ничего не страшно. Даже голос не дрогнул.

— Сон свои диктует речи И тебе, и мне, И когда уже немного До зеркального порога…

Уже не больно.

И слез тоже нет. Ничего нет. И жить тоже незачем.

Король… Тайрон подошел, присел напротив — близко, слишком близко, но не прикасаясь.

— Ты говорила, что все равно, кто я…

Я медленно покачала головой, снова криво улыбнулась:

— Значит, ошиблась. Хотя дело не в этом. Просто сейчас… Я не могу тебе верить. Не могу верить ничему, что было… — я опустила голову на колени. — Если решишь казнить — убей быстро. Или просто позволь мне уйти.

Какая разница, на самом деле? Ни жизнь, ни смерть уже не имеют значения.