- Не замёрзла? – спросил он.

- Если честно, то немного.

- Иди сюда, - произнёс он и распахнул джинсовку, приглашая прижаться к его торсу.

- Я, наверное, лучше домой пойду. Да и тебе так холодно, наверное.

- Ну, если я буду вот так стоять и ждать, когда ты подойдёшь и обнимешь меня, то я, конечно, замёрзну.

«Обнимешь меня»?!

Боги!

Краска прилила щекам и жаром растеклась по шее. Я думала, что мне понадобиться ещё около десяти свиданий, чтобы научиться смотреть ему в глаза больше пяти секунд, а он уже, без малейшего стеснения, приглашает меня на обнимашки.

- Просто верни джинсовку на место и не замёрзнешь, - чуть упрямо вздернула нос, но внутри начала дрожать.

Потому что за объятиями могут последовать поцелуи, а я до сих пор не поняла, как можно контролировать слюни, чтобы они не текли по подбородку и не потянулись между нами, когда поцелуй закончится.

- Как её вернуть на место? – повёл Матвей бровью. – Она же расстегнута.

- Так застегни, - повторила его хитрую мордашку.

- Не могу.

- Почему?

- Пальцы замёрзли. Видишь? Не получается, - он даже немного не напряг пальцы, чтобы застегнуть пуговицы.

- И как ты только с джинсами сам справился? – пошутила я и преодолела последний, разделяющий нас шаг.

- Меня мама собирала. Сказала, что я у неё самый красивый.

- Ясно, - хохотнула я.

Запрятала медвежонка под подмышкой и приступила к застёгиванию его пуговиц, начиная с нижних.

- А ты не хочешь сказать, что я самый красивый? – хитрая улыбочка слышалась в его голосе.

- Нет.

- Ну, всё, - вздохнул он горестно. – Сейчас ты меня застёгнешь, и я пойду на помойку под твоими окнами, чтобы пугать бомжей своим плачем.

- Они не из пугливых, - смеялась я, приближаясь к самой верхней пуговице, застегнув, наконец, и её.

– Всё, теперь не замёрзнешь.

- Ай! – поморщился Матвей и потёр шею под воротом. – Что-то колется.

- Сильно? – нахмурилась я, вглядываясь в место, которое он потирал.

- Не знаю, но будто до крови. Как иголка. Посмотри, что там? - сказал он и расстегнул верхнюю пуговицу, слегка наклонившись ко мне, чтобы я могла лучше видеть.

- Я… - привстала на цыпочках, вглядываясь в ровную кожу без малейшего изъяна. – Я ничего не вижу.

- Но там что-то есть, - настаивал он. - Поближе посмотри.

Сделала ещё полшага, почти прижавшись к его торсу, и присмотрелась.

- Где…

Вопрос не был закончен.

Меня попросту заткнули мягкими тёплыми губами и схватили в капкан рук, оторвав от земли.

Или это я сама взлетела от счастья?

В один миг из головы, словно от прямого выстрела в лоб, вылетели все мысли о слюнях, языке, зубах и прочих наполнителях рта. Весь мир сузился до одного маленького круга под фонарём, в центре которого стояли мы.

Стояли и целовались.

Я цеплялась за ворот его джинсовки, боясь, что это трепетное видение может растворится в ночи и не оставить после себя ни следа.