- Пойдём, Ванюш, - вздохнула я почти обреченно и открыла дверь раньше, чем до неё успел дойти Влад.

Ноги в кедах коснулись потрескавшегося асфальта тропинки, походный рюкзак с коленей снова вернулся на плечо. Повернулась, ожидая, когда Ваня с помощью Влада выпорхнет из машины и этот вечер можно будет считать окончательно завершенным, чтобы можно было принять душ и просто растянуться в мягкой постели.

Ваня лихо спрыгнул на асфальт рядом с машиной и сам за собой захлопнул дверь.

За спиной раздался сигнал блокировки. Матвей включил сигнализацию. Намеренно не поворачивалась в ту сторону, где мог находится он, но непроизвольно ощущала бег мурашек по спине, словно кожей чувствовала, что он на меня смотрит прямо сейчас.

- Матвей! – крикнул сыночек, тем самым лишая меня прикрытия в виде того, что я просто не заметила соседа. – Привет! – Ваня без раздумий побежал к нему с вытянутым вперед кулаком.

- О, старичок, привет! – явно не ожидал Матвей. – Это ты откуда такой лохматый?

Натянуто улыбнулась чуть нахмурившемуся Владу и последовала за сыном.

- А мы на шашлыках были, - активно жестикулировал Ваня. – Вот, смотри, - показал он порезанный палец. – Это я проколол, когда помогал дяде Владу мясо на шампур накалывать.

- Дяде Владу? – спросил Матвей. Присел напротив моего сына на корточки и осмотрел, почти всунутый ему в нос, палец в пластыре. Буквально через секунду строгий взгляд темных глаз поднялся над головой Вани, пробежался по мне, по моим голым ногам, которых не спрячешь в шортах, и впился во Влада, стоящего за моей спиной.

По его лицу без труда можно было прочитать, о чем он сейчас думает: «ты кто такой?» и «какого хрена?».

Должно быть, примерно так же я смотрела на постороннего мужчину, когда обнаружила кровь на руке сына.

Гляделки между мужчинами длились не больше пары секунд, но по ощущениям я только что пережила вечность холодной неопределенности. Кто знает, чем может закончится встреча, которая с первой секунды не отличалась добрым настроем?

- Сильно проткнул? – спросил Матвей, снова вернув внимание моему сыну и его многострадальному пальцу.

- Сильно! – выпалил Ваня. – Там столько крови было! – после, подойдя чуть ближе к Матвею, шёпотом, от которого можно было оглохнуть, добавил. – И больно было. Только маме не говори.

- Не скажу, старичок, - губы Матвея тронула лёгкая улыбка, взгляд на секунду метнулся ко мне, затем снова вернулся к Ване. – Мужчины не всегда показывают свою боль. Но, если тебе будет очень больно, то об этом нужно обязательно сказать маме. Она же волнуется.

- Ладно, - согласился с ним Ваня, словно получив большую жизненную установку. – Но мне не сильно больно было. Я даже не заплакал.

- Молодчина! – потрепал его Матвей по, и без того, лохматой голове.