— Что ты вякнул, пес шелудивый?

Но Андрей повторил уже громче:

— Я не вякал, я сказал, что суки вы все паскудные! За какой хер требовали деньги, если брата завалили? За труп его? И после этого ты скажешь, что вы горцы? Шакалы вы все и суки! И не гляди бешеным ослом. Можешь и меня завалить, вы все орлы, когда толпой на одного. Но гнуться перед собой не заставишь!

Аджар двинулся на Андрея, выхватив кинжал из ножен. Сургин внимательно следил за главарем банды. Решится ли тот пустить в ход клинок или одумается? Андрей находился на волосок от смерти и прекрасно понимал это, затеяв опасную игру в стане врагов.

Но иначе он поступить не мог! Чечены уважают силу, гордость и смелость. Они быстрее перережут горло слюнтяю, который будет вымаливать жизнь на коленях, чем человеку, сумевшему бесстрашно смотреть смерти в глаза. Именно таким он должен предстать перед бандитами, рассчитывая в дальнейшем на выполнение задания. При этом смертельно, реально смертельно, но осознанно рискуя жизнью.

Салахаев вплотную подошел к Сургину. Глаза бандита буквально искрились яростью, но… было в них и нечто иное, что описанию не поддается.

Не сомнение, не жалость, не восхищение, но и не ненависть, ослепляющая и заставляющая делать необдуманные, спонтанные поступки.

Аджар смотрел на Сургина, Андрей смотрел на Салахаева. Чечен поднес кинжал к горлу майора, спросив:

— Тебя убить сразу? Или не торопясь, разрезая на куски?

Сургин произнес:

— Твое дело! Мне уже приходилось умирать, и я не боюсь смерти! Пощады просить не буду. Но скажу, воин тот, кто убивает вооруженных врагов на поле боя, а тот, кто издевается над беззащитными, — трусливый шакал. Теперь делай, что хочешь!

Аджар выслушал Андрея, скулы его заиграли, и неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы к главарю не подошел его заместитель:

— Остынь, Аджар! Русского можно понять! И потом, убить его ты сможешь в любое время.

Хотя одно то, как он ведет себя, по-моему, дает ему право на жизнь. И он не воевал в Чечне, Мамед, а значит, перед нашим народом не виновен. Остынь!

Салахаев убрал кинжал, резко вогнав его в ножны. Отвернулся, вернулся на топчан, одним глотком опрокинув в себя пиалу остывшего чая.

Берзоев перед тем, как последовать за командиром, посоветовал Сургину:

— А ты, русский, не забывай, где находишься и с кем разговариваешь! Поубавь эмоций, иначе они тебе боком выйдут! Брата убил не Аджар, он этого никогда не сделал бы, а Джалал.

Джалал, который Аджару враг! Ты понял меня… Валера?

— Понял!

— Вот так-то оно лучше. Не спеши потерять свою голову. И не дерзи больше!

Андрей отвернулся от Али, уставившись в каменный забор, изображая полное равнодушие к своей судьбе, но в то же время и как бы смирение перед ней.