Не до этого как–то, когда кажется, будто тебя медленно проворачивают в мясорубке.

Вот тебе и феечка! Кто вообще решил, что феи добрые, а блондинки — глупые? Наверное, очередной шовинист. Слово–то какое противное, Боги…

Вяло поражаясь тому, какой бред сейчас крутится в моей голове, я не сразу заметила, что объятия моего хвостатого ректора стали крепче.

— Придётся прибегнуть к радикальному лечению, — назидательно выдал он, то ли меня успокаивая, то ли себя.

В плотный щит уже сформированного Фреей заклинания ударилась гораздо более мощная сила. Что–то мешало ей, и оттого дракон был решительно настроен рушить оставшиеся преграды.

Но я-то не была настроена! Разве что только испустить дух прямо сейчас и перестать наконец мучиться.

И всё же драконовы методы лечения — явно не мой конёк. Потому что я даже и предположить не могла, что они в себе заключают. Осознание накрыло меня вместе с тем, как уверенно–твёрдые и просто таки невыносимо горячие губы Ренара накрыли мои.

Фюить — и в голове стало пусто. Как от самой лучшей анестезии. Прогоняя давящее чувство, по моему горлу полилась тёплая, сияющая энергия дракона.

«Р-р… Наконец–то!» — отдалась в висках явно чужая мысль.

Потому что я не могла так думать — верно? Леди не может думать — так! Она должна обмахиваться веером и хлопать ресницами, пресекая все подобные поползновения. Вскоре я наполнилась достаточными силами, что бы их, собственно, пресечь, но не захотела.

Ну их — пусть будут. А мою покорность всегда можно списать на слабость. Отзывчивость — на временное помутнение рассудка. Стопроцентное алиби!

Тем более ощущения Ренара казались такими волнующими, пряными, словно насыщенное специями блюдо.

Они касались разума осторожно, сплетались тончайшими нитями, укрепляя нашу связь. И я наслаждалась каждым мигом знакомства с этим удивительным миром внутри него…

А вместе с тем, как наш поцелуй принимал масштабы урагана, контроль над взаимным притяжением становился всё призрачнее.

— Лесси, — первым не выдержал дракон. — Сейчас не время.

Видимо, благодаря жизненному опыту его благоразумие оказалось сильнее моего. Я-то ещё продолжала цепляться за лацканы его одежды, когда он отстранился.

И с настойчивостью ребёнка, у которого отобрали игрушку, стремилась её себе вернуть.

Заплачу сейчас ещё, чего доброго. Так, надо взять себя в руки!

Но как, если бездонные глаза дракона смотрят прямо в душу, в которой совершенно определёно задержалась частичка его души?

— Очень даже время! — заявила я.

Не знаю, на что надеялась. На то, что сейчас дракон вдруг поддастся на моё очарование весенней мухи? Я же пока предпочитала не смотреть по сторонам, чтобы не видеть, где нахожусь.