Следующими за нами идут Дзагоевы, я сразу понял, кому выгоден был этот скандал, и кому нужно было, чтобы наши партнеры увидели фото твоей жены. Мы слишком много вложили в этот тендер, без него мы без преувеличения банкроты. Кредит мог хоть немного улучшить ситуацию.

Теперь замолчал отец. Даниял пораженно спросил:

— Но кредит дает банк, неужели Арисханов имеет такое влияние?

— Дело не только в Зурабе, Даниял, — покачал головой отец, — хотя их род древний и уважаемый, а ты сам знаешь, как это важно для многих. В наших кругах теперь говорят, что с Баграевыми нельзя иметь дело, что мы не держим слово.

А мне нечего им возразить, это правда. Наверное, я не должен был распоряжаться твоей жизнью, сынок, но тогда мне казалось, это правильным выбором. Зарема хорошая девочка, она была бы тебе хорошей женой. И для бизнеса идеальное решение: у нас финансы, у Арисхановых — связи и возможности. Мы с Зурабом давно готовили компании к слиянию, но смысл был делать это не столько ради прибыли, сколько ради внуков — ваших детей и детей Иласа с Раяной. Твоя женитьба и так спутала все карты, Даниял, но Дзагоеву этого оказалось мало. И у него получилось нас утопить, должен признать.

Даниял отказывался верить. Двадцать первый век, разве такое может быть на самом деле?

— Отец, ведь это полный бред! Связи, влияние, разве так строится бизнес? В Европе все по-другому, дай мне время, вот увидишь, я найду новых поставщиков, возьму кредит в другом банке, мой бизнес…

— Вспомни, кто выступил поручителем, когда ты начинал свой бизнес, сын, — оборвал его отец.

Теперь молчали оба. Везде поручителем выступала отцовская компания, и если она будет признана банкротом, бизнес Данияла пострадает тоже.

— Это как если бросить в воду камень, — сравнил старший Баграев, — потом еще долго идут круги по воде. Так и твоя женитьба, Дан, оказалась разрушительной.

— Это не камень, — сказал Даниял, стоя у окна и вглядываясь в темноту, — это скорее подводное землетрясение с цунами.

Его не так волновали собственные финансовые потери — разве они значили что-то по сравнению с теми, кого он потерял? Но то, что отец и девочки окажутся на улице, этого он допустить не мог.

— Я знаю, что такое потерять ребенка, — тихо заговорил отец, — твой брат умер в утробе твоей матери, мы поздно спохватились, что он перестал шевелиться.

Когда ее привезли в роддом, он уже сутки был мертв, пошло общее заражение, Лену не спасли. Я думал, что сойду с ума, меня ничего не держало, даже ты. Я ненавидел людей на улице, потому что они ходили, разговаривали и смеялись, а ее среди них не было. Но у меня была семья, которая зависела от меня — мать, отец, братья, сестры, и мне пришлось жить дальше.

— Что ты хочешь, отец? — Даниял прекрасно знал ответ, просто молчать было невыносимо.