Толща воды мощной стеной ограждала его от окружающего мира, и воспоминания вырывали из реальности.

Он уже был здесь, он проходил по этой трубе, Дан ее сразу узнал, как только вошел в волну. Все было то же, включая диаметр самой трубы и цвет воды. Другими были чувства. Тогда Даниял чувствовал лишь пустоту, и свет, к которому он несся по тоннелю Пайплайна, казался мертвенно-бледным, неживым. Может потому, что там его никто не ждал?

Сейчас выход из трубы сиял и искрился, а на берегу Данияла ждала семья. Жена, сын и дочь. Они с Данкой поженились на следующий день после прилета на остров. Прямо на берегу океана, так захотела Данка, и единственными гостями были их дети и Макайо.

Данка испытывала к этому наглому аборигену необъяснимую привязанность, они продолжали общаться в сети, и Дан прикладывал все усилия, чтобы не ревновать. Или хотя бы не проявлять ревность слишком явно."

"Правда, польза от Макайо все же была. Он подарил молодоженам леи — цветочные ожерелья из местных экзотических цветов — белой плюмерии. Утверждал, что ожерелья сплетены им собственноручно, а значит жить теперь молодым вместе до последнего вздоха. И хвастался, что у него легкая рука.

С учетом того, что сам Макайо ходил в бобылях и прижил от разных женщин троих детей, Даниял довольно скептически относился к его заявлениям. Особенно когда эта гавайская версия Аверина пускалась в рассуждения о семейной лодке и тихой гавани.

Зато после церемонии Макайо там же на пляже играл им на укулеле, Данка с детьми танцевали на песке, а Даниял любовался своей семьей и не верил, что все это происходит с ним наву.

На церемонии Настя была «цветочной девочкой», но она так разволновалась, что уронила корзинку с лепестками и расплакалась. Дан никак не мог научиться адекватно реагировать на дочкины слезы. Он готов был на все, лишь бы его маленькая хрупкая девочка перестала плакать.

Так и сейчас, они вместе с Никитой собрали все лепестки, но девочка все равно продолжала обиженно хлюпать, пока Данка не надела ей свою фату. Настя сразу вытерла глазки и успокоилась, а Даниял смотрел на жену и в тысячный раз поражался ее умению находить правильный подход не только к своим детям, а и к взрослым тоже.

Сам Дан признавал, что пока в воспитании Насти и Никиты толку от него было немного. Он чудовищно баловал детей, не мог отказать ни в чем. И если с сыном у него срабатывали хоть какие-то установки, то дочке стоило лишь хлопнуть глазками, как ее отец превращался в полностью управляемую субстанцию.

К счастью, Никитка с младенчества отличался серьезным нравом и рассудительностью. Даниял без особых усилий завоевал авторитет у сына, а вот с дочерью неожиданно начались проблемы.