— И вообще, откуда такая страсть к театральным постановкам?

— Нормальные советы, — сварливо возразил Аверин, — большинству женщин такое нравится.

— Мне не нравится, — тихо сказала Дана, — когда все напоказ. Мне один раз хватило публичности, Костя. С головой.

— И мне не нравится, — поддержала сестру Оля. — Если есть чувства, то о них не обязательно орать на весь мир.

Аверин ненадолго призадумался.

— Вот как? Что ж, возможно, я был неправ. В любом случае, тебе просили передать… — он протянул Данке продолговатый конверт, а следом ее собственный загранпаспорт. Данка даже не стала спрашивать, откуда он у него. — Ты начала делать американскую визу, почему до ума не довела?

— Там проходил языковый форум, у меня было приглашение, но Никитка заболел, пришлось отменить. Я все равно собиралась получить на всякий случай…

— Хорошо, вышло добить по дипломатическим каналам. Главное, что ты успела пройти собеседование, так что визу тебе дали. В остальном смотри сама, лететь или не лететь – это уж тебе решать.

Данка открыла конверт. Самолет в десять вечера, две пересадки — в Стамбуле и Токио. Длительность полета — двадцать пять часов. В десять утра самолет прибывает в Гонолулу, штат Гавайи...

— Данчик, лети, я с детьми что-то придумаю.

— Ты берешь отпуск, Оля, — вмешался Аверин и уточнил: — Он уже подписан.

— Какой же ты невозможный, Аверин! — пораженно уставилась на него Ольга.

— Спасибо, Костя, — благодарно взглянула Данка.

— Я только визу делал, остальное твой Баграев. Надеюсь, ему не придется сидеть на серфборде, обвешенному розами, посреди Тихого океана, — ворчливо проговорил Аверин.

— А разве на Гавайях растут розы? — спросила Оля.

— Не знаю, погугли, — лениво откинулся на спинку стула Костя. — Что-то же у них там растет... Ну что, девочки, пьем кофе и едем собираться?

Глава 46

От охватившего ее оцепенения Данка очнулась только, когда села в самолет. И до самого Стамбула не могла осознать, что все это наяву, и что это она летит к Даниялу. Одна.

Она была рада, что впала в такой ступор, иначе точно никуда бы не полетела. Ни разу с тех пор, как появились дети, Дана не оставляла их больше, чем на день. И сейчас под дулом автомата бы не призналась, что решилась только потому, что с Олей и детьми остался Аверин."

"Не то, чтобы она не доверяла сестре, скорее, жалела ее. А с Костей намного спокойнее…

— Выспись в пути, детка, — на прощание сказал он ей, — и меньше думай.

Дана так и делала. Спала или просто лежала с закрытыми глазами. Совсем не думать не получалось, но думать она старалась не только о Данияле, а обо всем сразу.

Ощущения были необычными, как будто ей снова восемнадцать и она торопится на свидание. Далековато свидание, конечно, но это всего лишь подтверждало, как за последние месяцы расширились ее горизонты.