Она не собиралась подслушивать, так вышло. Дети с отцом уселись в гостиной на большом диване, а Данка решила сделать себе кофе. Сидеть вместе с ними и изображать счастливое семейство ей не хотелось, потому что никакого семейства не было. Был Даниял с детьми, были зыбкие и непонятные отношения Данияла с ней. Совместить это в цельную гармоничную конструкцию у Даны пока не получалось.

— Думаю, что лучше будет вам переехать ко мне, — ответил сыну Баграев.

— А где тогда будет наша комната? — спросила их практичная девочка. — Вы же будете с мамой спать у тебя в спальне?

— Конечно, — голос Баграева звучал уверенно, и Данке ужасно захотелось его придушить.

У нее, наверное, даже кончики волос покраснели, как хорошо, что она сейчас не смотрит в глаза Даниялу! А потому что виновата сама — вместо того, чтобы держаться неприступно и холодно, отдалась ему прямо на столе. Два раза. Да она чуть ли не сама набросилась!

Вон как правильно себя ведет Оля — Аверин тот, как котел под давлением, скоро отовсюду пар повалит. Он уже и разговаривает так, будто сейчас взорвется и разнесет все вокруг.

Настроение окончательно испортилось, хоть Даниял и начал дальше рассказывать детям, что его квартира тоже не годится для большой семьи. Что он будет строить дом или покупать, и тогда ее накрыло: как же у него все просто — дом купим, папа с мамой спят вместе, только вот ее он спросить позабыл. Надо было Аверину и в самом деле у него все деньги отобрать, не до покупок бы тогда было.

От таких мыслей Данка за голову схватилась. Это ж надо до такого додуматься! Правду говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. И когда она успела докатиться до того, чтобы считать чужие деньги? Стало так стыдно перед Даниялом, что она больше не выходила из кухни. Дан и нашел ее там, сидящей над остывшей чашкой кофе и накрывшей руками голову.

— Дана, что с тобой? — он спрашивал участливо, но звуки его голоса только все ухудшили.

— Нам пора домой, Даниял, — она поспешно встала, но ее тут же взяли за плечи крепкие руки и повернули на свет.

— Так, ясно, — заключил Баграев, пока она вытирала щеки, от души надеясь, что он ничего не видит. — Пойдем.

— Куда?

— Увидишь.

Он взял ее за локти и фактически вытолкал из кухни. Сопротивляться было неудобно, но пока что Дан никак не намекал на сексуальные притязания. Впрочем, Данка и сама все хорошо чувствовала — прижимался он к ней достаточно, чтобы все было понятно.

Они прошли мимо гостиной, где на разложенном диване сопели укрытые пледом дети, а потом Дан затолкал ее на террасу. Вообще-то это была лоджия, но очень большая, а огромные панорамные окна от пола до потока делали из нее террасу.

Здесь стояли два кресла и столик, на нем красовалось большое блюдо с малиной и персиками.